Книга (не) Случайная для дракона, страница 18 – Алиса Меру

Сейчас перед ним стояла женщина — живая, настоящая, без брони. Которая только что прочитала письма отца и явно была потрясена хотя старательно это скрывала. Которая смотрела на него и требовала правды.

Это ловушка, — сказал он себе. Привычно. Автоматически.

Но что-то внутри — маленькое, раздражающее — усомнилось.

— Каэль, — сказала она терпеливо. — Печать.

— Это не разговор для коридора в два часа ночи, — сказал он.

— А для чего?

— Иди спать, Эвелин.

— Каэль —

— Иди спать, — повторил он. И добавил — против воли, почти беззвучно: — Пожалуйста.

Она смотрела на него секунду.

Пожалуйста. Он сам не понял как это вырвалось. Он не просил. Никогда. Это было не его слово — никогда не было.

— Хорошо, — сказала она.

Повернулась. Пошла.

— Эвелин.

Остановилась. Не обернулась.

— Письма не трогай, — сказал он. — Никто не должен знать что ты их читала. Никто.

— Я понимаю.

— Нет, — сказал он тихо. — Пока не понимаешь. Но скоро поймёшь.

Она стояла спиной к нему — прямая спина, тёмные волосы, линия плеч под тонкой тканью. Потом:

— Спокойной ночи, Каэль.

И пошла по коридору. Не быстро, не медленно. Ровно.

Он смотрел ей вслед.

Не смотри, — сказал он себе.

Смотрел.

Пока она не завернула за угол.

Потом повернулся к окну. Стоял и смотрел во двор — тёмный, пустой — и думал о том что она прочитала письма и теперь знает про печать и это опасно.

И ещё думал про прядь волос на щеке.

И про то что свеча освещала её шею именно так.

И про то что слово пожалуйста вырвалось само.

Возьми себя в руки, — сказал он себе.

И не смог.

Саша

Я завернула за угол.

Прислонилась спиной к стене.

Стояла и слушала как стихают его шаги в коридоре. Долго не уходил — я чувствовала это каким-то новым чувством которого раньше не было. Или было — просто я не обращала внимания.

Пункт четвёртый, — напомнила я себе. — Обязательный. Очень обязательный.

Он твой муж которого ты не выбирала. Он думает что ты чудовище. Он доверяет Лире которая убила Эвелин. У тебя есть дела поважнее — печать, письма, шантаж, приём завтра.

Завтра.

Я выдохнула.

Завтра — малый приём при дворе. Двор ждёт Эвелин-злодейку. Получит меня.

Нормально, — сказала я себе. — Справлялась и не с таким.

Это была правда. Почти.

Утро пришло серое и холодное.

Мира помогла одеться — что-то тёмно-синее, с серебряной вышивкой, тяжёлое. Несколько слоёв, шнуровка сзади, рукава которые надо было специально укладывать.

— Как Эвелин обычно держалась на приёмах? — спросила я пока Мира возилась со шнурами.

Долгая пауза.

— Прямо, миледи. Очень прямо. Никогда не улыбалась первой. Никогда не подходила сама.

— А люди её боялись или ненавидели?

— И то и другое, миледи, — сказала Мира тихо. — Обычно одновременно.

Хорошее наследство.

— Понятно, — сказала я.

Посмотрела в зеркало.

Чужое лицо смотрело в ответ — серьёзное, прямое. Фиолетово-серые глаза, тёмные волосы убраны высоко, несколько прядей у висков. Синее платье делало её — меня — похожей на что-то острое и опасное.

Ладно, — сказала я отражению. — Сыграем.

Приёмный зал был полон.

Я это поняла раньше чем вошла — по гулу голосов за дверями. Живой, плотный гул. Десятки людей. Может сотня.

Двери открылись.

Гул стих.

Я шла через зал и чувствовала взгляды — физически, как давление. Со всех сторон, одновременно. Придворные расступались — не из вежливости. Из привычки. Из рефлекса.