Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 40 – Ольга Иконникова

— Да-да, Екатерина Николаевна, мне хотелось бы остеречь вас от тех учений, который пагубно влияют на наше общество. Среди книг, которые вы привезли из Москвы, я увидела сборник стихов некоего Некрасова. Сама я, разумеется, подобную литературу не читаю, но слышала, что этот рифмоплет из тех, кто осмеливается осуждать то, что осуждать мы не имеем права. И я не хотела бы, чтобы такие книги были в нашем доме.

Тут она всё-таки несколько смутилась, потому что сообразила, что сама она к этому дому прямого отношения не имела.

Что же касается книг, то я сама еще толком с ними не разбиралась, так что ответить на ее претензии не могла. Да и не собиралась этого делать.

Впрочем, настроение Алябьевой в этот вечер испортила не я, а еще один курьер, прибывший из Онеги. Он привез нам второе за этот день письмо. Только адресовано оно на этот раз было мне.

И да, в нём лежало такое же приглашение, которое ранее получила Юлия Францевна. И сопровождалось оно письмом Зиновия Петровича Дубинина, в котором тот сожалел, что изначально не знал о моем прибытии в имение, и выражал надежду, что сможет увидеть меня у себя в воскресенье вечером. И к сожалениям и надеждам присоединялась и его супруга.

Надо было видеть, какие лица были у Алябьевых, когда я зачитала это письмо вслух (а я не отказала себе в этом удовольствии). Они даже не стали пить чай, а удалились к себе сразу после основного блюда. Так что восхитительные колобки из песочного теста я ела в гордом одиночестве.

Я попросила Глафиру Авдеевну разбудить меня на следующее утро пораньше. А еще — найти для меня какие-нибудь мужские штаны, в которых я смогла бы поплавать на плоту.

Вторая просьба ее сильно удивила.

— Да нешто барыни такое носить могут? — она укоризненно покачала головой. — А ну-как увидит кто?

Ей казалось это совершенно неприличным.

— Ну, кто тут это может увидеть? Ефим Ильич с его мальчишкой-учеником? Ну, посмеются над барыней, так что? Скажу, что в городах новая мода появилась.

Вообще-то до этой моды и в самом деле было недалеко. Но в это Юшкова наверняка бы не поверила.

— А ну-как Юлия Францевна в окошко выглянет? — продолжала беспокоиться кухарка.

Это я даже комментировать не стала. Алябьевы просыпались поздно. Но даже если они изменят своей привычке, встанут рано и увидят меня в мужской одежде, то ничего страшного не случится. Они и так обо мне не самого высокого мнения.

Юшкова принесла охотничий костюм не Аркадия Павловича даже, а его дяди, Георгия Андреевича. Судя по всему, был основатель этого поместья весьма поджарым мужчиной, потому что его одежда пришлась мне почти впору, только штаны были чуть длинноваты.

Когда я оделась и вышла на кухню, Глафира Авдеевна придирчиво оглядела меня и хмыкнула:

— Доброму вору всё впору.

Я выглянула в окно, убедилась, что Коковин уже пришел на берег, и тоже отправилась туда.

— Доброе утро, Ефим Ильич!

Видно было, что старика тоже удивил мой вид, но разглядывать меня так же пристально, как и Юшкова, он постеснялся.

— Доброе утро, ваше сиятельство! Стало быть, не передумали?

Мальчишки, что в прошлый раз был с ним, сегодня не было. Неужели Коковин не сомневался, что я приду, и не стал брать того с собой? Потому что троих маленький плот жемчуголова явно бы не выдержал.