Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 74 – Ольга Иконникова

Она принесла несколько пар разных цветов. Я померила те, что были фиалкового цвета, и они прекрасно сели мне на ногу.

— А может быть, вы захотите выбрать более модный в этом сезоне вариант? — спросила девушка и принесла синие шелковые туфли. — У них удобный небольшой каблук-рюмочка, и они расшиты бисером.

Они тоже показались мне весьма удобными. Я захотела еще раз померить и те, и другие, чтобы сравнить, и в этот момент колокольчик снова звякнул, и продавщица поспешила к дверям.

— Чего желаете, барышни?

— Я хочу померить вон ту шляпку! — произнес звонкий девичий голос. — Да-да, с розовой лентой.

Судя по звуку, продавщица подала девушке нужный предмет, потому что спустя пару секунд та восторженно заахала.

— Может быть, вам тоже что-нибудь показать, мадемуазель? — должно быть, продавщица обратилась к другой барышне.

— Да, пожалуй! Я бы примерила вот ту маленькую бархатную!

А вот этот голос показался мне знакомым. Неужели это была Татьяна?

— О, мадемуазель, это прекрасный выбор! — похвалила ее продавщица. — Это самая модная модель сезона. Она называется фаншон! Она закрывает лишь самую макушку головы и лоб, а волосы сзади оставляет открытыми. Должно быть, вы слышали забавную шутку, что прежде шляпка скрывала лицо, теперь же она скрывает только мысли. У вас превосходный вкус!

Кажется, спутнице Татьяны не пришелся по вкусу адресованный не ей комплимент, потому что она вдруг раздраженно сказала:

— Зачем ты меряешь ее, Таня? Она всё равно тебе не по карману!

Эти слова были адресованы не мне, но я почувствовала, как на моих щеках запылал румянец.

А вот девушка явно не осознавала, насколько обидными были ее слова, и бесцеремонно продолжила:

— Ты думаешь, я не знаю, что вы бедны как церковные мыши? Маменька сказала, что вы приехали проситься к нам на постой, потому что в вашей Онеге вы уже задолжали всем лавочникам.

Я прекрасно понимала, как тяжело было услышать такое девочке со столь непростым характером, как у Татьяны. Несмотря на свой юный возраст, она привыкла показывать себя важной персоной, с мнением которой окружающим нужно считаться.

А тут она услышала то, о чём не принято было говорить вслух. И услышала не от кого-то, а от подруги и родственницы (должно быть, это была ее кузина). И пусть даже всё произнесенное второй барышней было правдой, осознавать это было только горше.

В магазине установилось молчание. Наверно, продавщица тоже почувствовала себя неловко и не знала, что сказать. Потому что она вдруг перестала расхваливать товары магазина.

Мне было интересно, что в ответ на это скажет Таня. Возможно, с моей стороны было жестоко не вмешаться в ситуацию сразу. Но мне хотелось услышать, как она будет реагировать на столь жестокие слова. А еще хотелось, чтобы она поняла, каково бывает тем, кого столь явно унижают. Ведь она и сама недавно (когда обвиняла Глашу Меньшую) вела себя ничуть не лучше этой жестокосердной барышни.

— Что ты такое говоришь, Софи? — голос ее сейчас дрожал. — Да как ты можешь?

— А что такого? — невозмутимо отозвалась ее собеседница. — Папенька с маменькой сказали, что ваш отец был совершенно разорен, и кончина стала для него благом. И что твоей матушке вовсе не стоило за него выходить.

— Мой отец был графом! — запальчиво возразила Татьяна. — А ты злишься потому, что у вас нету титула.