Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 79 – Ольга Иконникова

Впрочем, уже через пару минут меня отвлекло другое событие — на бал прибыл сын императора Александра Второго Алексей Александрович. Он оказался совсем еще молодым человеком, едва ли старше шестнадцати-семнадцати лет. Над верхней губой его еще только начинали пробиваться усы. Но я услышала, как в толпе говорили, что он уже был лейтенантом флота и поручиком гвардии.

Во время полонеза (в котором, как оказалось, должны были участвовать все гости), я оказалась в паре с уже немолодым мужчиной, которого Дарья Кондратьевна представила мне как купца первой гильдии Шольца.

Это был не столько танец, сколько торжественное шествие, которым открывался бал. И в нём действительно участвовали все, даже самые грузные и неповоротливые гости. Это был способ показать себя, свои наряды и драгоценности.

И я напрасно волновалась, что допущу в танце какую-то ошибку. Здесь не потребовалось каких-то особых знаний или навыков. И не случайно этот танец называли ходячим разговором. В нём не было никаких сложных движений — мы просто шли и на третьей четверти такта легко приседали.

Колонна из всех выстроившихся в пары гостей проследовала сначала по бальному залу, потом по длинному коридору, вышла в холл и, обогнув его, вернулась в бальную залу.

Мой партнер по танцу оказался представителем немецкой диаспоры, но превосходно говорил по-русски. Но при этом он отнюдь не был болтлив и не докучал мне пустыми разговорами. Мы обсудили лишь погоду и недавний театральный спектакль. Время от времени мы обменивались поклонами с другими парами, не забывая при это улыбаться.

Полонез завершился, и поскольку продолжать танцевать я не хотела, я решила осмотреться. В отдельной гостиной для таких же не любящих танцевать гостей были разложены карточные столы, а в буфете — столы с изысканными закусками и напитками.

Тут были рыбные деликатесы (семга, паюсная икра, заливное), рулеты из птицы с орехами и специями, множество сыров и паштетов. Поскольку Спиридонова заранее предупредила меня, что после бала будет торжественный обед, я удержала себя от того, чтобы перепробовать тут всё и решила вернуться в бальную залу.

И как раз тогда, когда я снова вошла туда, оркестр заиграл вальс.

Я почувствовала смущение. И надо же мне было вернуться в залу именно сейчас, на первых нотах вальса. Что, если Меркулов подумает, что я сделала это намеренно?

Но я тут же попыталась взять себя в руки. Какая разница, что он подумает? Даже если он решит, что я сама навязалась ему на этот танец, то это будет характеризовать лишь его самого. Тем более, что после нашего разговора он уже наверняка принял решение не подходить ко мне в этот вечер и ангажировал на вальс другую даму.

И всё-таки от волнения мне стало жарко, и я принялась обмахиваться веером чуть более энергично, чем следовало бы. Нет, всё-таки удобная штука этот веер. Этакий мини-вентилятор на случай жары и духоты, а также ширма, за которой можно укрыться.

Но от графа веер меня не скрыл. Меркулов появился возле меня и, чуть поклонившись, протянул мне руку.

Он повел меня в центр зала. Мы сделали первый шаг по натертому до блеска паркету, и мир вокруг словно исчез.

Вальс это всегда чудо, полёт. Но здешний вальс сильно отличался от того, к чему я привыкла. Здесь он был еще нов и пикантен в этой новизне. И важно было соблюсти баланс — и отдаться музыке, доверившись партнеру, и не нарушить правила приличий, за соблюдением которых тут ревностно наблюдали.