Книга Богатырский ретрит, страница 25 – Елена Яр

Но сделать этого мне не дали.

Гордей, словно подгоняемый Мраком Васильевичем, шёл ко мне с явной неохотой. Но шёл.

Я заинтересованно подняла на него глаза и вопрошающе задрала брови.

— Я должен тебе кое-что показать, — сказал Гордей, и дурные предчувствия волной взметнулись в груди.

Ещё не зная, какое конкретно «кое-что» будет показывать мне Гордей, я догадывалась, что это всё не к добру. Особенно когда за нами потащился и Мрак Васильевич. Похоже, кот не просто знал, о чём речь, но и хотел убедиться, что ничего скрыто не будет.

Мы прошествовали через поляну, на зады двора, и когда скотный загон остался позади, повернули налево, от реки, в кусты. Должно быть, со стороны мы выглядели подозрительно. Но я надеялась, что поленицы решат: Гордей ведёт меня туда пощипать за зад, а не показать нечто секретное. Слухи про доступность беспокоили меня намного меньше всего остального.

Богатырь нагнулся к основанию одного из деревьев, сунул руку под торчащий корень и вытащил на свет холщовый мешочек.

Я приблизилась, не спеша брать это в руки.

Он растянул вязки и подал мне, позволяя увидеть содержимое. Увидеть и почуять.

— Твою ж…! — Я резко вдохнула воздух через зубы и зажала себе рот рукой, одновременно отступая назад. Нельзя было ругаться. Бранные слова привлекали нечисть, которая волей случая могла оказаться поблизости. Мало ли какой шиш или аука заскочили пошалить в мир людей. Узнают они — узнают и все навьи. И тогда…

— Это яд? — с опаской спросил Гордей, отодвигая от себя мешочек на вытянутую руку.

Я проигнорировала его заботы, в сердцах выпалив:

— Да за что мне это всё и сразу⁈

В голове билась паника, особенно оттого, что не выходило так сразу придумать, что с этим сокровищем теперь делать. Я шагнула ближе к Гордею, затянула завязки мешочка, чтоб, не приведи леший, не рассыпал и заглянула мужчине прямо в глаза:

— Откуда это? Где взял?

— Да мне гмур один дал, — растерянно, но похоже честно ответил Гордей. — Сказал, это прах его дедушки, просил сюда принести, похоронить, что ли, хотел… или развеять…

Я закрыла лицо руками, замерев:

— Значит, эта штука прошла через мои двери… Да что ж такое-то!!!

То есть ко всем прочим обвинениям со стороны нави, мне грозит ещё и пропуск контрабанды такого уровня. Молодец, Рада, оплошать — так уж масштабно, лучше всех!

— Рада, да скажи, наконец, что это такое? В чём дело?

Я отняла ладони от глаз и посмотрела на Гордея. Он был серьёзен, брови собрались вместе у переносицы и наметили глубокую вертикальную складку.

Стоило ли ему говорить? Не станет ли для обычного человека — хоть и богатыря — такое знание непосильным испытанием? Не решит ли он воспользоваться тем, что сейчас в его руках себе во благо? Не взыграет ли алчность в его душе?

С другой стороны, разве не это будет лучшим ему испытанием? Умение противостоять самому большому соблазну — вот высшая оценка истинному богатырскому характеру.

И я решилась.

— Это пепел феникса, — сказала я. По лицу Гордея стало понятно: он не знает, что это такое.

— Ну, то есть всё ж не гмуров дед, — кивнул он, показывая, что не слишком-то и надеялся на это.

— Нет. Совсем нет. Но ты же слышал о фениксах?

— Ещё бы! — Гордей снова кивнул. — Волшебная птица, которая сгорает и воскресает вновь. Настолько редкая, что может и вообще не существует. — Покосившись на свою руку с зажатым в ней мешочком, он добавил: — Ну, похоже, всё ж существует.