Книга Богатырский ретрит, страница 29 – Елена Яр

Постепенно и девчонки зашумели, стали давать советы, только я их почти не слышала. Пряди волос прилипли к вискам, а мне всё никак не удавалось пробиться поближе к Гордею, хоть каким-то приёмом пробить его оборону. Да и чувство, что он сражается вполсилы, начало всё чаще меня посещать. И это разозлило.

Я хотела победить, но была готова и проиграть. Всё же я не самая талантливая из полениц, и уж точно не самая сильная воительница. А игра в поддавки не делала чести ни мне, ни ему.

Злясь, я придумываю разное. Не всегда разумное или правильное. Но эффективное. На том стоит любая баба Яга.

В голове возник план. Он состоял из костра и отсутствующей у меня нижней юбки.

Весь бой мы не подходили близко к огню — чтобы не обжечься ненароком. Но теперь я специально сдвинула бой к нему ближе и, уличив момент, развернулась так, чтобы оказаться к пламени спиной. Я надеялась, что света от костра будет достаточно, чтобы пронизать тонкую ткань сарафана. А ещё я верила, что Гордей был в нужной степени мужчиной, чтобы отвлечься на просвечивающие женские ноги.

Я специально крутанулась вокруг себя, чтобы взметнувшаяся юбка привлекла внимание вниз. Замерла на миг, проверяя, вышло ли.

И это сработало — Гордей хватанул ртом воздух, на мгновение застыв каменным столбом. Два удара сердца, но их мне хватило для нужного манёвра. Подбивая его оружие, я вся вытянулась вперёд, надеясь достать кончиком меча до его груди ровно в том месте, где под рубахой билось богатырское сердце. И смогла.

Застыв, я подняла на него глаза. Взгляд Гордея следил за мной неотрывно, но ни разочарования ни злости найти я в нём не смогла, как ни старалась. Веселье, огонь и ещё что-то такое, что было не опознать. Но оно жгло и кусалось не хуже настоящего пламени.

Гордей разжал пальцы и выронил меч.

И тут же девчонки завопили от восторга, взрывая поляну гулом голосов. Они побежали к нам, теребили меня, поздравляли. Гордей кланялся, как артист после удачного представления и стойко сносил все посыпавшиеся на него шуточки.

Уже много позже, когда внимание от нас перешло к другим сражающимся, Гордей тихонько подошёл ко мне, встав позади.

— Это было не слишком честно, — так, чтобы больше никто не слышал, сказал он, горячим дыханием щекоча мне ухо.

— Это ещё почему? — Я дёрнула плечом, пытаясь прогнать предательских мурашек, побежавших по коже. — У тебя есть большая физическая сила. У меня тоже есть сила. Просто не такая.

— И ведь не поспоришь, — совсем тихо заметил мужчина, царапнув слух заметной хрипотцой.

С раннего утра перед Велесовой ночью мне было не по себе. Словно какое-то неясное предчувствие дурного и трагического висело прямо над сердцем. И, судя по всему, такое чувство было не у меня одной. Мрак Васильевич тоже ходил волком, бил себя хвостом по бокам и зыркал на всех так, словно планировал непременно сожрать.

Возможно, причиной был Гордей, который, сразу как проснулся, прикатил на мою половину избы, уточнять, в силе ли наш договор.

— Я слово своё сдержал, — заметил он.

— Думаешь, хватит твоей науки с девчонок? — уточнила я, пряча руки за спину. Но потом одёрнула себя: ну что я, словно кокетливая малолетка у околицы, заметившая статного ухажера⁈ И скрестила руки перед собой.

— Так я не отказываюсь и дальше учить. — Он пожал плечами. — Я слышал, они у тебя ещё почти неделю стоять будут. Вернусь — и закончу.