Книга История "не"воспитанной особы, страница 112 – Юлия Зимина

— Я… – нервно кашлянул старик, – не понимаю, о чём вы.

— Всего вам доброго, – нахально улыбнувшись, принцесса кивнула. – Мы вернёмся на занятия завтра. И я настоятельно вам рекомендую оставить прежнюю рассадку.

Величественно развернувшись, она, так и не отпуская моей руки, повела меня прочь.

— А что он тут делает ночами? – прошептала я, заинтригованная сказанным.

— Пф! – фыркнула Амая. – Одна из служанок нашла его утром на крыльце, – её губы растянулись в издевательской улыбке, – пьяного и с мокрыми штанами.

Я не смогла сдержать смеха, за мной последовала и дочь императора, хохоча на всю округу.

— Вот тебе и важный наставник.

— И не говори, – кивнула Амая. – Ну что, в часовню?

— В часовню, – улыбнулась в ответ. – Сегодня я стану твоей кровной сестрой!

— И я очень этого жду, Эми…

Эми

Шагая в неизвестном для меня направлении, мы делали вид, что прогуливаемся, хотя путь держали в часовню. В самую дальнюю, где по словам принцессы бывало меньше всего народу. Свидетели нам ни к чему.

Опять не могла избавиться от ощущения слежки, даже опасаться начала, как бы это в паранойю не переросло. Оглядывалась несколько раз, как и ожидаемо, ничего подозрительного не замечая.

— Дамы дворца ходят в другую, – объясняла мне Амая.

Как выяснилось, на огромной территории внутреннего двора насчитывалось пять часовен, одна из которых практически не посещалась, так как находилась дальше остальных, в небольшом леске. Это, к слову, было нам только на руку.

— Наверное, потребуется что-то острое для надреза? – спросила я, глядя в глаза дочери императора.

— Всё верно, – как-то хитро улыбнулась Амая, запустив руку в карман пышной юбки и извлекая из него складную бритву. – В каждой часовне всегда зажжены факелы. Так что перед ритуалом обработаем лезвие огнём.

Согласно кивнула, чувствуя лёгкое волнение.

Мы всё гуляли и гуляли, путая след, а потом свернули в сад, от вида которого стало не по себе. Да, это не то место, где меня кинули в лапы двум стражникам и где я бессовестно приставала к Дастану, но всё же оно было очень похоже. Та же живая изгородь, убегающая вдаль, те же цветущие деревья и аккуратно стриженные кустарники, клумбы, статуи и фонтан.

— Здесь меньше всего глаз, – виновато пояснила Ами, всё понимая, стоило увидеть моё выражение лица.

Спорить не стала, шагая рядом.

В этот раз за нами не волочился шлейф из служанок, докладывающих о каждом шаге императрице, и Амая на сей факт не могла нарадоваться.

— Ты же понимаешь, что её величество будет недовольна? – спросила я, не желая, чтобы принцесса потом пожалела.

— Ей плевать на мои чувства, – хмыкнула она, – а мне – на её. Мать никогда не спрашивала моего мнения. Просто приказывала. Высокомерно, тоном, которым разговаривает со слугами. Её не было со мной, когда я росла, когда взрослела, когда болела. Ночные кошмары, все печали и душевные терзания помогала пережить не она, а тётушка. Пока мать, сидя на троне, упивалась властью, разбрасываясь приказами налево и направо, я получала внимание, заботу и любовь от той, кому даже родной не прихожусь. С императрицей нас связывает только кровь, не более, – Амая, вздохнув, повернула голову, посмотрев на меня. – А ты… можешь рассказать мне о своей маме?

Столь неожиданный вопрос вызвал целую бурю эмоций.