Книга Последний шанс, страница 34 – Ника Давыдова

В этом эпизоде еще ничто не мешало ему так сделать.

Мы оказались в каком-то незнакомом мне помещении. Вспыхнули лампы, освещая пространство голубоватым светом, и все мое внимание приковалось к одной из стен, увешанной черно-белыми рисунками. Почти на всех них был нарисован один и тот же человек. Я.

— Оу, — не смогла сдержать нервный смешок, — Очень… красиво.

— Какая модель, такие и картины, — отозвался Нерргар, отходя в сторону от меня.

Что было весьма мудро с его стороны. А то появилось желание зарядить ему разрядом и сбежать отсюда куда подальше. Я и правда не соврала, сказав, что рисунки были очень красивые. Но это не отменяло факта наличия некоторой жутковатости. Будто бы маньяк привел меня в свое логово, чтобы похвастаться перед тем как убить. Маньяки же, они такие. К долгому общению не расположены.

Осторожно покосилась на Нерргара. Он оперся плечом о ближайшую стену и будто безмолвно давал мне разрешение подойти к рисункам и рассмотреть их поближе. Ну вот что за дурацкий способ ответить на мой вопрос? При этом у меня было четкое ощущение, что мужчина ну очень доволен всем, что сейчас происходит. Уголки его губ так и норовили разъехаться в стороны. Дурной.

Ладно…

При ближайшем рассмотрении оказалось, что здесь были не только портреты. Какие-то эскизы, зарисовки мест, где я никогда не была, и при этом четко изображенное лицо со всех возможных ракурсов, словно он меня каким-то прибором отсканировал, чтобы 3D модель всегда под рукой была. Насколько же долго мы пробыли вдвоем в том эпизоде (эпизодах?), который я не помню?

— Думал, ты будешь под впечатлением. — Нерргар бесшумно остановился за моей спиной и подался вперед, выглядывая из-за плеча, — Ошибся?

— Нет-нет, впечатление и правда удалось, — заверила его, продолжая рассматривать рисунки. Если на них когда-то происходившие события, то почему в памяти ничего не отзывается? Это ведь и правда нервирует. Какого размера проделана дыра в моем мозгу?

— Но ты не в восторге.

Надеюсь, мой взгляд, направленный на него, был весьма говорящим.

— Но почему? — Нерргар вдруг склонился чуть ли не вдвое, укладывая свой подбородок на моем плече. Я застыла. — Ах, он так страдал по ней, что запечатлел ее образ на бумаге, чтобы она каждую минуту была рядом с ним.

Что-то я чувствую некие позывы в желудке. И это явно не бабочки.И в мыслях сразу всякие пошлые картинки. Ну не представляю я Нерргара, страдающим у моего портрета. Ну никак!

— Где ты такого набрался? — осторожно дернула плечом, давая понять, что мне не нравится такое грубое нарушение личного пространства. Драться и кусаться в текущей ситуации как будто было немного неуместно. — Это просто ужасно.

— Тебя тоже тошнит? — осведомился Нерргар и обнял меня обеими руками за талию. Его словно постоянно примагнитивало ко мне. — Это хорошо. Кажется, такие методы используют только душевнобольные.

— А какой метод тогда использовал ты? Зачем меня рисовал?

— Чтобы не забыть.

— Я тебя не понимаю, — произнесла честно, — отпусти, пожалуйста.

— Ох, мне нравится, что ты отбросила эту идиотскую вежливость.

Он буквально проурчал мне это на ухо.

— А что по поводу твоего вопроса: теперь как думаешь? Были ли мы достаточно близки?

— Думаю, что ты псих-сталкер с пугающими наклонностями, — ответила честно.