Книга Ледяная принцесса для мажора (дилогия), страница 34 – Кейт Хартли

Ни единого слова правды…

Это не было словом. Тот раз, когда я ощутила его заботу. Его трепет и волнение.

Когда он укрыл меня – уснувшую в библиотеке – своим пиджаком.

Всего раз. Но это не было ложью!

Мой дар никогда еще не ошибался.

Или все-таки он ошибся тогда?

Я сжимаю книгу в руках, не замечая, что костяшки побелели.

Или... или это Аркрейн настолько пропитался своей ложью, что научился обманывать даже себя? Может ли человек лгать настолько убедительно, что даже его эмоции лгут?

Голова идет кругом. Хватаюсь за край стеллажа, пытаясь удержать равновесие.

Не понимаю. Ничего не понимаю. Я запуталась.

И от этого еще больнее.

Звук открывающейся двери разрезает тишину.

Я оборачиваюсь, готовая сказать случайному адепту, что библиотека уже закрыта.

Слова застревают в горле.

Деймон.

Он стоит в проходе между стеллажами. Свет падает на его лицо, высвечивая резкие скулы, темные глаза, напряженную линию рта. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде то, от чего у меня подкашиваются ноги.

Голод. Боль. Ярость.

— Дей... – его имя срывается с губ, прежде чем я успеваю себя остановить.

Руки слабеют.

Книга выскальзывает из пальцев.

И я падаю.

Он успевает меня подхватить.

Каким-то чудом – или проклятием – он оказывается рядом в ту же секунду. Его руки обхватывают меня, не давая упасть. Прижимают к его груди так крепко, что я чувствую бешеный стук его сердца.

— Ты в порядке? – его голос хриплый, низкий. Я плавлюсь и умираю от одного его голоса.

Я не могу ответить. Не могу дышать. Не могу думать.

Он так близко – впервые за две недели. Впервые – с той ночи.

Его запах окутывает меня – дым и опасность. Его руки обжигают даже сквозь ткань. Его глаза – штормовое море – смотрят прямо мне в душу.

— Отпусти, – шепчу я.

Он не отпускает.

Наоборот – прижимает еще крепче. Его рука поднимается к моему лицу, пальцы сжимают подбородок, заставляя смотреть на него. И все, что я знала, все стены, которые выстраивала – рассыпаются как песок.

Его пальцы сжимаются крепче – теперь на моей талии, на моем бедре. Больно. Хорошо. Правильно.

— Чем он лучше меня? – рычит он. – Этот щенок. Чем он лучше?

Открываю рот, чтобы ответить.

Но не успеваю сказать ни слова.

Потому что ему не нужен ответ.

Его губы накрывают мои – жестко, отчаянно, требовательно. Это не нежный поцелуй. Это нападение. И я должна отразить его. Встретить огонь льдом. Победить. Хотя бы раз.

Вместо этого я отвечаю.

Потому что отчаянно нуждаюсь в этом.

Мои руки сами обвиваются вокруг его шеи, пальцы зарываются в его волосы. Я целую его так, будто от этого зависит моя жизнь. Будто все эти дни притворства, все эти ночи слез были только подготовкой к этому моменту.

Это то, по чему я так скучала. То, чего так хотела. Его губы на моих губах. Его руки на моем теле. Его дыхание, смешанное с моим.

Я знаю, что потом мне снова будет больно. Знаю, что он снова уйдет, разбив мне сердце. Но я хочу еще хотя бы раз ощутить это.

Еще хотя бы раз почувствовать себя живой. Без масок. Без притворства.

Его руки скользят по моей спине, прижимают меня к нему так близко, что между нами не остается ни дюйма пространства.

Он целует меня так, словно чувствует то же, что и я.

Он стонет мне в губы. Низкий, хриплый звук, от которого все внутри сжимается.