Книга Экономка в дар дракону, страница 127 – Екатерина Стрелецкая

Близость тела Тагарда немного пугала и волновала одновременно. Не знаю, почему я так на него реагировала, ведь давала себе зарок не переходить грань между рабочими отношениями и чувствами, но… Такое ощущение, что проигрывала по всем фронтам, несмотря на мысленные подзатыльники. И каждый раз после окончания тренировки, с облегчением спешила на кухню или к себе, чтобы как-то переключиться и выбить весь романтический флёр, потихоньку заполнявший голову. Хотя какая романтика? Меня просто тянуло к Тагарду, как к сильному и внимательному мужчине, в котором не просто чувствовалась защита, которую подсознательно ищет любая женщина, а он на деле демонстрировал её. В общем, все те качества, которые напрочь отсутствовали у моего мужа, воплотились в этом драконе. Наверное, впервые в жизни встретила не просто равного себе по духу мужчину, а «выше» меня, сильнее, но при этом не лишённого иронии и чувства юмора. Это пугало, но это влекло…

Я никогда не забывала, что между нами пропасть не только в социальном положении, но и в магическом, однако бороться самой с собой с каждым днём становилось всё труднее, и дня отъезда ждала гораздо больше, чем возвращения после поездки к схронам. Тагард держал себя в рамках приличий, но время от времени чуть дольше задерживал то руку, то обе, когда поправлял меня, и от этих прикосновений по венам будто раскалённая лава начинала струиться, а его вкрадчивый голос вызывал мурашки по коже. Вроде бы не юная безмозглая дурочка, замужем побывала, но…

Ещё и кошмары стали намного чётче и объёмнее в отношении звуков, запахов и ощущений в целом. Мне стало казаться, что разгадка всей этой чертовщины близка, нужно только немного поднапрячься и верно сложить все осколки мозаики воедино. В одну из ночей я всё-таки дошла до того чудовища, чей рёв время от времени слышала с того самого момента, когда впервые очутилась в святилище, и даже не особо удивилась, увидев дракона. Чёрного, могучего и страшного зверя, от которого веяло силой и опасностью, даже несмотря на многочисленные цепи, окутавшие громадную тушу. Вокруг дракона начинал клубиться пар при каждом его вздохе, но меня они не обжигали. Первым желанием было убежать сломя голову, но в то же время что-то останавливало, руки тянулись сами распутать это огромное количество цепей, освободив его.

Кто и зачем неволил зверя, я не знала, но в чём-то этот дух точно провинился перед остальными. Понять бы ещё, кто именно из предков Тагарда предстал передо мной в образе дракона… Я навскидку назвала несколько имён, которые запомнила, но резкий порыв ветра дал чётко понять, что ошиблась. Даже на Дерлана ответ был таким же. То есть, духи не считают его виноватым настолько, чтобы наказать, более того, один из немногих зеленоватых листочков сорвался с иссохшейся ветки и скользнул по моей кисти, прежде чем исчезнуть из виду, оставив после себя едва заметное ощущение тепла. Жаль, конечно, что не у кого спросить, какой масти был тот или иной предок Тагарда, но вот этот эпизод заставил глубоко призадуматься.

Кошмар не торопился заканчиваться, будто ожидая от меня каких-то действий, и тогда я вцепилась руками в одну из цепей, рассыпавшихся в прах, стоило за неё дёрнуть. Другая с трудом, но тоже поддалась, с грохотом рухнув мне под ноги. Мне казалось, что с каждой последующей дракон начинает дышать свободнее и легче. Но почему одни разлетались на части, едва прикасалась к ним, а другие приходилось буквально рвать изо всех сил? Ответ и на этот вопрос остался неразгаданным. Зато на следующую ночь в какой-то момент дракон зашевелился, а затем с усилием напряг свои мышцы и заставил лопнуть одну из цепей. Потом ещё одну, и ещё… Я продолжала дёргать, помогая ему, так как видела, что что-то ему мешает полностью воспользоваться своей силой, и это находилось с той стороны, к которой мне всё не удавалось подступиться. Вот если бы он чуть-чуть подвинулся! При моём появлении дракон ворчал, но я замечала, что он рад меня видеть не только потому, что помогаю освободиться от цепей. Так прошло несколько ночей, после которых я ходила в глубокой задумчивости, из которой меня удавалось достать только Тагарду, когда наступало время тренировок.