Книга Вопреки, страница 15 – Анастасия Феникс

Его губы накрыли мои в тот самый миг, когда я уже хотела вырваться. Не было ни сил, ни желания сопротивляться, поэтому ответила я сразу же.

Ноги за долю секунды стали ватными и больше не держали; я вцепилась в его плечи, как утопающий цепляется за соломинку. Но, это было лишь начало: его язык нагло вторгся в мой рот, а я не могла оторваться. Он подчинял себе, подавлял волю и разум, пресекал любые попытки сопротивления. Как будто я могла сделать хоть что-то…

Князь прижал меня еще сильнее к себе, от чего я выгнулась дугой и слабо застонала. И ему безусловно это нравилось, нравилась моя распущенность, мой характер. А мне нравился он, его прикосновения, дыхание, запах… Я впервые захотела мужчину не как кусок мяса, который я потом просто выброшу, а чтобы он был рядом, чтобы разговаривал со мной, вот так целовал… Он оторвался от меня всего лишь на секунду и то только ради того, чтобы продолжить целовать мою шею.

Воздуха не хватало, он потяжелел и стал каким-то свинцовым, непригодным для дыхания. Стоило лишь слегка прикусить моему партнёру мочку моего уха, как я вскрикнула от прострелившего меня удовольствия.

— Я ведь у тебя не первый, так? — послышался дьявольский шепот на ухо. Я мечтательно прикрыла глаза, думая только о том, как незаметно провести его в свою спальню. Киря не одобрит.

— А зачем хранить девичью честь, если она никому не нужна? — прошептала я в ответ. У Огинского будто крышу снесло — подняв мою юбку до бедра, он мягко провел по уже влажным складочкам.

— Бесстыдница, — только и прошептал он перед тем, как войти в меня пальцами. Он был нежен и в тоже время напорист; такого любовника у меня еще не было.

Князь ловил каждый мой стон своими губами, кусал их, водил пальцами по моему лону, то и дело задевая клитор, от чего я стонала еще сильнее. Удовольствие скручивалось в тугую пружину, что собиралась где-то в районе живота. Казалось, что еще минута этого безумства и я не постыжусь лечь под него прямо тут, на снегу.

От долгожданной разрядки я перестала себя контролировать и от души прикусила нижнюю губу Огинского. Вкус крови отрезвил и заставил отстраниться, как только ноги позволили это сделать.

— Что… Что вы… — начала было я, но быстро осеклась, — А где ваш секундант? — попыталась я перевести тему, хотя на душе кошки скребли. Что же я натворила?! Еще вчера в присутствии Императора я, женщина! вызвала его на дуэль, а сегодня уединилась с ним в саду! Господи, как я до такого докатилась-то?!

— Боитесь, что он нас видел? — спросил князь, а я покачала головой, — Ушел домой, я его отослал. Решил поговорить с вами по душам и извиниться, а тут такое… Вы прекрасны, вам говорили?

— И не раз, — вздохнула я, сев на скамейку, предварительно стряхнув с нее снег, — и что теперь? Побежите всем рассказывать, что я падшая женщина?

— Зачем? — хохотнул он, — Я не буду портить вашу жизнь, потому что она очень похожа на мою, — я подняла на него полные удивления глаза. Да ладно, мне не придется труп закапывать?! — Я могу надеяться на…

— Я не знаю, — перебила я его, — приезжайте в Москву, а там посмотрим. Вы к нам?

— Нет, я пожалуй домой, — встал он и отряхнувшись, протянул мне пистоль, — А пулю я пожалуй себе оставлю.

Его соблазнительная ухмылка вскоре пропала и он, повернувшись спиной, зашагал прочь. А я все еще сидела, понимая, что совершила огромную глупость. Правда, хоть я и корила себя за это, отвести глаза от удаляющейся в глубину сада спины так и не смогла.