Книга Вопреки, страница 70 – Анастасия Феникс

Как только я "отпустила" Огинского, постаралась забыть о нем и о его существовании, мне стало намного легче жить. На сердце, естественно, осела горечь, которая то и дело поднималась вверх, заставляя меня часами смотреть на свой сад и на розы в частности, но... Боли не было. Она ушла. Просто была и вот! ее нет. Так же, как и Веня... Вот он был, а теперь его нет... Мне удалось выкинуть его из своей жизни.

Так я думала до того вечера.

Выйдя из дорогой машины бизнес-класса, к которым Григорий питал просто огромную слабость, я оправила свое прямое белое перламутровое платье в пол на бретелях, с небольшим вырезом на лифе, открытой спиной и огромным разрезом до бедра по ноге, поудобнее перехватила меховое боа и, сверкая белоснежной улыбкой, взяла под руку будущего мужа. С превеликим удовольсвтием он, подставив мне свой локоть, двинулся в сторону арендованного на вечер ресторана первого класса, внутри которого уже находились многочисленные партнеры, коллеги и друзья Гладкова, с половиной из которых я была знакома лично.

Внутри, за столами, накрытыми белоснежными скатертями, сидел, если не весь, то добрая половина московского бомонда. Мой взгляд равнодушно заскользил по ним, лишь изредка цепляя знакомых и представителей "иных видов", которым я, в знак приветствия, медленно моргала, а они в ответ. На губах застыла стандартная деловая улыбка, которая уже давно стала частью меня, которая сразу исчезла, стоило заметить среди гостей его. Он вновь сидел за третьим столиком от стены и безотрывно смотрел сначала на меня, а потом мне в глаза, улыбаясь и усмехаясь одновременно. Впрочем, стоило ему бросить взгляд на моего спутника, как улыбка меркла. Мое же лицо, с трудом, но приняло беспристрастное выражение.

Он смотрел на меня весь вечер, на сводя глаз и заметно нервируя. Во время кучи поздравлений и приветствий, во время общения... Я каждую секунду чувствовала пристальный, недовольный, обжигающий взгляд вампира, который даже и не пытался его скрыть, бередя мои старые, только что покрывшиеся коростой, раны. Назло ему я улыбалась, двигалась, согласилась станцевать вальс с Гладковым, идеально выполняла каждое движение, погрузилась в этот момент близости с женихом, но вновь понимала, что все не то! Совсем недавнее чувство неудовольствия и поиска того, что пропало стони лет назад снова разъедало мою душу.

Я хотела танцевать с ним. Быть в его объятиях. Чувствовать его руки!

Это... Мерзко...

— Милый, я отойду, ненадолго, — улыбнулась я, посмотрев на Гладкова, — ладно?

— Да, конечно, — быстро кивнул он и продолжил обсуждение размера амортизационных отчислений со своим партнером по бизнесу. Я же, опрокинув в себя бокал шампанского, вышла в туалет.

Наплевав на идеальный макияж, который, в прочем, был водостойкий, я сполоснула лицо холодной водой, что помогло немного прийти в себя. Опершись на борта мраморной раковины, я долгое время смотрела внутрь стока, будто моля его забрать все то, что мешает мне спокойно жить. Не помогло. Но гораздо хуже стало, когда Огинский зашел в туалет. Нацепив на лицо безразличную улыбку, я вытерла руки полотенцем и, достав из сумки алую помаду, сделала вид, что поправляю губы.

— Анна, нам надо поговорить, — он закрыл дверь на защелку, из-за чего я громко цыкнула.