Книга Второе дыхание, страница 176 – Ольга Кобзева

— Восемьдесят одна зима? — переспросила и правда ошарашенная этой информацией. — Это и правда очень много, — выдохнула, непроизвольно отступив на шаг.

— Это не самое страшное, Тори, — повторил Галахер обреченно. — Ведь айсхи запрещено вступать в союзы ранее пятидесяти. Выходит, еще двадцать восемь зим ни один храмовник нас не свяжет. По меркам Тираша ты — младенец, Тори. Едва оперившийся птенец, которому ближайшие декады предстоит учиться и постигать свою силу. Айсхи обзаводятся потомством гораздо позднее пятидесяти, обычно к окончанию первой сотни зим, Тори.

— Я воспитывалась в другом мире, Гэл…

— Гэл? — перебил он.

— Ну ты ведь сократил моя имя до Тори, позволь и мне сократить твое до Гэл.

— А что, мне нравится. Я не против.

— Так вот, Гэл, я жила в мире людей, средняя продолжительность жизни которых редко превышает семьдесят лет. Двадцать два — возраст, когда у женщины может быть уже ребенок и даже не один, так что я в свои двадцать два могла считать если не перестарком, то уж точно не младенцем!

— Не злись, — Галахер притянул меня ближе, мягко обнимая. — В Тираше свои законы.

— Но ведь мы уже не в Тираше, разве нет? А что на этот счет говорят законы Изнигарда?

— Не знаю. Думаю, мы это обязательно выясним.

— Галахер, но ведь нам не обязательно говорить кому-то правду о моем возрасте, — как мне показалось резонно заметила я. — Я считаю себя взрослой, так что беспокоиться не о чем. Если айсхи до определенного возраста не способны завести детей, что ж, подождем.

— И ты готова на это пойти?

— Ждать обряда тридцать лет не готова точно, — рассмеялась, глядя в любимое лицо.

В этот момент мой желудок издал оглушительную руладу, заставив отчаянно покраснеть.

— Голодна? — мягко спросил Галахер.

— Есть немного, — призналась смущенно.

— Предлагаю ускориться, город уже близко. Давай зайдем в местный трактир, не знаю, вкусно ли там кормят, но пахнет вполне приятно, я даже отсюда чувствую аппетитные ароматы.

— У тебя есть местные монеты? — с удивлением посмотрела на Галахера.

— От того, чей профиль отчеканен на монетах, их ценность не меняется, — мягко щелкнул дракон меня по носу. — Идем скорее, я не позволю тебе голодать.

Город не был обнесен стеной, никаких стражей на входе. Дорога просто привела нас сначала к засеянным полям, а после и к первым строениям. Айсхи и тут все знали и уважали, нам с Галахером кланялись совершенно все встреченные люди.

Галахер на тирашском поинтересовался местонахождением трактира, и изнигардец его без труда понял. Объяснил, как пройти и даже вызвался проводить. При этом изнигардце мне было как-то неловко спрашивать, почему Галахер говорит с ним на тирашском, но главное, почему изнигардец понимает. Неужели языки настолько похожи?

Придя в трактир ответ, в общем-то, нашелся сам. Все говорили на языке, почти не отличимом от тирашского. Некоторые расхождения присутствовали, но настолько незначительные, что были интуитивно понятны.

Трактир мне понравился. Большие оконные проемы, завешенные чистыми полотнами. Свет и воздух пропускают внутрь, от чего внутри легко дышится и приятно находиться, а приятные запахи легко выходят наружу, привлекая усталых голодных путников, таких, как мы с Галахером.

Присев за широкий стол, свободный пока, мы с Галахером стали ждать подавальщицу. Она появилась почти сразу. Взрослая женщина с убранными волосами, приятной внешностью и мягким голосом. Непрестанно улыбаясь и кланяясь, она рассказала, что сегодня подают в их трактире. Попутно поделилась информацией, что это семейное предприятие, держат трактир они вместе с мужем и двумя дочерями. Пыталась вызнать хоть что-то о нас, но Галахер мягко отмахнулся от расспросов.