Книга Второе дыхание, страница 40 – Ольга Кобзева

Вышла, не глядя ни на мерзавца, ни на Мальярис. Дом старухи метрах в двадцати, преодолела это расстояние за считанные секунды. Дверь ее дома была распахнута, сама старуха словно ждала меня. Хотя нет, не меня. Сразу следом в домик ввалился мужичок с окровавленной рукой.

Ему хватило одного взгляда на меня, чтобы испуганно попятиться.

— Я это, я потом… — пробормотал он, скоренько ретируясь.

— Помоги, — выдохнула, шагая к старухе.

Кое-как объяснила старухе, что Шайлас сильно ударилась головой и после этого не приходит в себя. Лекарка не стала задавать вопросов, просто указала на топчан и пошла за печку за снадобьями. Вернувшись, осмотрела голову девочки, ощупала, замерла с закрытыми глазами, словно ища ответ внутри себя. Я заставляла себя молча ждать вердикта. Может, раньше такое лечение и вызвало бы у меня скепсис, но полностью зажившая спина, ранее разодранная хищником, способствовала возникновению доверия к методам лечения старухи.

Шайлас пришла в себя к вечеру, до того момента я от нее не отходила. Кормить ее хозяйка не позволила, вместо этого помогла напоить малышку какими-то пахучими травяными настоями. Старуха не задавала вопросов, ее отношение ко мне никак не изменилось, но моей девочке она помогла. Молча протягивала снадобья, которыми нужно было поить малышку, скупо подозвала к столу меня, а когда отказалась, протянула лепешку и кружку с молоком.

Припасы старухе приносили поселковые. Это не было чем-то необычным. Думаю, есть какой-то уговор, по которому она живет в этом доме прямо в центре поселка, лечит местных, а те взамен ее кормят.

Чуть погодя приполз и Корт. Меня к тому моменту отпустило, что и спасло ему жизнь. На меня мужчина старался не то что не смотреть, даже глаз не поднимать. Переговорил со старухой, вызвав ее на улицу. После приволок какой-то ларь, упорно предлагая мне его взять. Не взяла. Зыркнул и оставил у входа.

Поджатые губы старухи подсказали, что она недовольна моим поведением. Что? Серьезно? Да он чуть не надругался надо мной, вообще-то! Шайлас вон как покалечил!

Весь вечер я пыхтела негодованием. Решила, на всякий случай, вообще ничего у местных мужчин не брать. Мало ли, что это может означать. Вот так возьмешь кусок лепешки за столом, а после окажется, что ты уже замужем! Или продала себя в рабство за еду и крышу над головой. Нет уж, спасибо.

— Это откуп, — сухо бросила старуха, кивая на ларь.

Ага. Отлично. Вот и пусть стоит там, от меня подальше.

Уже стемнело, когда я вспомнила, что спальное место у старухи одно. Получается, если мы с Шайлас займем топчан, пожилой женщине снова придется спать на полу. Я еще мучилась раздумьями, ведь и перекладывать Шайлас на пол я тоже не слишком хотела, когда старуха сама разрешила все сомнения. Она бросила на пол тонкую тряпку, укладываясь на ночь. Нет, я правда собиралась предложить ей поменяться, но старуха вскоре уснула. Даже позавидовала, если честно тому, как быстро старая женщина сумела уснуть. Прислушалась. Точно спит.

Быстренько сбегав в общественную уборную, поспешила обратно к Шайлас. Мне страшно было оставить ее одну даже ненадолго, чудилось, что ей может стать плохо именно тогда, когда меня не будет рядом.

Малышку тоже нужно было сводить в туалет. Для этого пришлось взять ее на руки и вынести. К уборной не понесла, ограничились ближайшими кустиками. Ничего, она маленькая, ей можно. Шайлас забавно хваталась за мою шею. Бледная, осунувшаяся. На улице ее вырвало. Вот почему старуха не разрешила кормить.