Книга Второе дыхание, страница 73 – Ольга Кобзева

— Мое вместилище окостенело? — со страхом прижала руку к солнечному сплетению, прислушиваясь, ощущая слабые толчки.

— Все выглядело так, Виктория, что сомнений в том, что Айхашшис уже призвал тебя, не возникло ни у кого. Твое вместилище было совершенно пусто и начало костенеть.

— И Тариша это подтвердила?

— И Тариша, — напряженно подтвердил Корт.

— Но ведь я жива! И источник… — снова прислушалась. — Он наполняется. Медленно, но он точно не костенеет!

— Я о таком прежде не слышал. Айхашшис не призвал тебя. Верно твой путь среди сородичей еще не окончен.

Я тяжело дышала, словно меня уже сожгли заживо или эта перспектива все еще маячила надо мной.

— И почему же вы тянули с обрядом? — рискнула спросить. — Ведь тянули же?

— Тянули, — дернув уголком губ, подтвердил Корт. — Я не мог тебя отпустить. Просто не мог. Решил дождаться, пока вместилище окостенеет окончательно. В тот день, когда Лаша сообщила, что ты проснулась, я не поверил, — качнул он головой. — Не поверил, но бежал сюда как никогда не бегал. Ты и правда открыла глаза. Мне и сейчас еще не верится, что все так! — признался мужчина.

Столько обожания было в его взгляде, в его словах… Корт совершил главную ошибку — обидел Шайлас. Этого я ему никогда не прощу. Не смогу, не забуду.

Глава попытался взять меня за руку, но свою я отдернула. Отвернулась, закусила губу. Объяснять что-либо посчитала излишним.

Корт все понял и сам. Поднялся, скрипнув табуретом, и вышел, оставляя в раздумьях.

Уже через день я стала чувствовать себя вполне сносно, чтобы выходить из дома. Лаша, новая помощница по дому, принесла и оставила несколько женских нарядов, предложила помощь с купанием и одеванием, но я отказалась. Сама справлюсь, не маленькая.

Мыться пошла на реку, поближе к водной стихии. Сила реки перетекала в меня, я даже перестала беспокоиться, что кто-то может меня увидеть, полностью отдаваясь во власть воды. Легла на воду, раскинув руки и ноги, глядя в безоблачное небо. Никто не побеспокоил. Провела на реке столько времени, сколько захотела сама, хотя и чувствовала обеспокоенный взгляд с берега. Корт, — догадалась я.

Одевшись и чувствуя себя заметно лучше, решила проверить, как подсыхают саманные блоки.

Саманы порадовали — за время моего беспамятства прекрасно высохли и выглядели при этом довольно крепкими. Мужики оглядывали их с интересом. Когда месила и трамбовала, такого интереса моя работа ни у кого не вызвала, так что сейчас все недоумевали, что в их составе, кроме шурры.

Попинав блоки, прогулялась и на поля, всходы на которых заметно вытянулись. Заметила ребятишек, которые выдергивали редкие сорняки. Женщины, заткнув повыше подолы, занимались тем же. Соседние поля поливали, другие — рыхлили. Все были при деле, каждому нашлось занятие.

А вот я чувствовала себя неприкаянно. Поселок жил своей жизнью, а моя снова разделилась на до и после. Едва я привязалась всей душой к живому существу, как потеряла ее. Да, волнения за Шайлас я не испытывала, отчего-то уверенная, что все с моей малышкой в порядке, но она не со мной! Именно это рвало мне душу. Кто бы мог представить, что можно за столь короткий срок настолько привязаться к чужому ребенку.

За слово «чужая» по отношению к Шайлас, пусть даже использованному лишь мысленно, разозлилась сама на себя так, что в груди потеплело. Никакая она не чужая, моя!