Книга Сбежавшая истинная дракона, страница 17 – Екатерина Гераскина

— Я не собака.

А потом я резко повернулась и побежала в сторону заросшего сада. Позади дома был покосившийся забор. Толкни и повалится сам.

И это был мой единственный шанс убежать.

Гари и мама попытались догнать меня. В спину летели окрики, но я бежала вперед, путаясь в подоле длинного платья.

Гари позади матерился, как сапожник, а не как аристократ с благородной кровью.

Еще бы, куда ему бегать в его дорогой одежде по бурелому, в потемках. Но я недооценила его.

В спину что-то ударило. Да так сильно, что дух вышибло из груди, и я полетела вперед в высокую траву. Лишь руки, вытянутые вперед, спасли мое лицо. Сумка упала рядом.

Тело жгло. Я закричала от боли. Слезы покатились градом. Он применил ко мне заклинание.

Боевое.

А потом подхватил под руки и вздернул меня, сверкая злобным оскалом. Я плакала. Мама хмуро взирала на нас и переводила взгляд болотных глаз с меня на Гари.

— Отпустите меня… Я лучше умру, чем стану чьей-то вещью, — мои слова были полны отчаяния, я шептала их. — Зачем я тебе…

— Люблю тебя… не могу, — пренебрежительно бросил Гари и встряхнул меня, как тряпичную куклу. Я заскулила от боли.

— Я обращусь в полицию. Ты не можешь себя так вести. Ты… ты… — я хныкала и давилась словами, делала то, что могла в этой ситуации. — Они арестуют тебя за то, что ты со мной сделал… Ты… ударил меня, ты… изуродовал мои волосы.

Гари закинул голову к звездному небу и лишь зло рассмеялся в ответ. Его смех звучал насмешливо и презрительно.

— В полицию, говоришь? И что ты им скажешь? Что твой жених, аристократ, обрезал тебе волосы против твоей воли? — его глаза сверкали издевкой.

Моя мама тоже смеялась, поддерживая злорадство Гари.

— Да кто поверит нищебродке, которую даже собственная мать продала? — его слова были как удар ножом по сердцу. — Дорогая теща. Скажите, ваша дочь родилась с какими волосами?

— Черными, как смоль, — припечатала мама.

— Но как? Нет, мама… — захрипела я. А Гари снова встряхнул меня. Жжение на спине никак не проходило. Было больно. — Почему ты врешь? Тебе не поверят.

— Да? А кто тебя видел без косынки? — вскинулась мать.

— Но…

— Так что помалкивай. Не порти репутацию ни себе, ни будущему мужу. А словам дворовой шпаны и так никто не поверит, — припечатала мать, имея в виду моих уличных друзей, нечаянных свидетелей.

— А по поводу магии… Так случайно вышло, милая. Кто же виноват, что ты не вовремя попала под нее, когда я развлекался на заднем дворе этого дома. Не так ли, дорогая теща? — не глядя на мою мать сочинял историю Гари.

— Да, дорогой зять, — поддакнула мама.

— Вы не имеете права так со мной обращаться…

Гари лишь продолжал смеяться.

— О, милая Эвелина, ты все еще не поняла своего положения. Ты никто. Благородная кровь против тебя, а твоя мать сама тебя продала. Кто же тебе поверит? Скорее, скажу что решила набить себе цену.

Я почувствовала, как отчаяние окутывает меня с головы до ног. Моя последняя надежда на справедливость и защиту рушилась на моих глазах, а смех Гари и мамы звучал в ушах как похоронный звон.

Я понимала, что мои шансы на побег исчезли. Мое сердце было наполнено отчаянием и болью от предательства двух самых близких мне людей.

— А знаешь, ты достала меня! Не думал, что ты так изворотлива да еще и строптива. Так что знай, я не буду ждать неделю, чтобы сделать тебя своей. Сама виновата. Станешь женщиной прямо сейчас, — он склонился прямо ко мне и сильно прикусил мою губу. Я зарыдала еще горше. — А ты… — он качнул головой в сторону мамы. — Проваливай отсюда на хрен. И чтобы до утра я тебя не видел.