Книга Сбежавшая истинная дракона, страница 96 – Екатерина Гераскина

Но тут отец нарушил минуту единения.

— Пойдемте. Я открою портал.

— А как же мама? — вырвалось у меня.

— Она не оборачивается и не подпускает меня к себе, — и снова столько боли было в его голосе.

Мое сердце рвалось на части.

Папа начал формировать переход. Драгдейр стоял за моей спиной. Я вытянула руку вперед к драконице, что была в паре десятков метров от нас.

Та встрепенулась. Села. Склонила голову к плечу.

Мне виделся страх в ее глазах. Она не хотела, чтобы мы уходили.

Но мужчины за спиной были неумолимы.

— Эви, скорее. Я потратил много сил, прежде чем смог найти вас в этой долине, — устало проговорил отец. Да, я видела его состояние: еще немного, и он просто свалится без сил.

А потом Драгдейр перехватил меня поперек живота и потянул в портал.

— Нет! Нет! А как же мама⁈ Мама! — рвались наружу мои всхлипы. Я не могла потерять ее снова. Моя драконица выла внутри. Она не хотела уходить.

— Эви, мы должны уйти, пока не стало слишком поздно. Портал еще открыт, но не надолго, — проговорил Драгдейр. Он был очень категоричен.

Драконица металась на поляне. Она была в панике, как и я. Из ее янтарных глаз капали слезы.

Я словно ощущала ее боль как свою собственную. Она любила меня. Драконица любила меня даже в облике человека. Но она понимала, что в облике зверя ей не пройти с нами.

Она надрывно рычала и скулила.

— МАМА! — закричала я, находясь почти полностью в портале. Я уже чувствовала запах старых книг и лакированного дерева, который витал в кабинете отца. — МАМА!

И… золотая драконица вздрогнула, оглушив равнину криком раненого зверя.

А потом начала трансформацию обратно в человека. Восемнадцать лет она не оборачивалась.

Мы все остановились.

Отец держал портал из последних сил.

Процесс был мучительным: ее тело сотрясали спазмы, кожа морщилась, рвались и заново срастались сухожилия, пока она не приняла свою человеческую форму. На это было болезненно даже смотреть.

Мой дракон развернулся вместе со мной и вступил в кабинет.

— Драгдейр, отпусти! Там моя мама. Ей нужна помощь, — я стала дергаться в его крепких объятиях.

— Александр поможет ей. Им нужно время побыть наедине.

— Но…

— Он ее истинный, — напомнил мне Драгдейр, а потом толкнул ногой дверь из кабинета.

Остановившись в коридоре, я успела увидеть через плечо истинного, как отец несет хрупкую фигурку матери, закутанную в шелковую простыню. Как он бережно прижимает ее к себе и как слезы катятся по его суровому осунувшемуся лицу.

Он плакал сейчас, зарывшись в золотые локоны матери. И даже мимолетно глядя на них, я понимала, что никто и никогда не мог бы встать между ними.

Даже спустя восемнадцать лет он любил ее. Чистой, преданной и искренней любовью. А ведь он не дракон, чистокровный маг, а складывалось впечатление, что он тоже чувствует истинную связь. Хотя нужна ли она ему была? Он и без нее любил мою маму.

— Она все еще не принимает его? — почти шепотом спросила, сжимая шею Драгдейра. Тот удобно устроил меня на своих руках.

— Это ее драконица не принимает.

— Но почему?

— Он допустил потерю ее ребенка и смертельное отравление человеческой части. Лаора умирала, когда его не было рядом.

— Но он не виноват!

— Зверю это не объяснить… — покачал головой мой истинный и продолжил. — Но баронесса просчиталась. Она изготовила яд для человека, для зверя этого оказалось недостаточно. Саму драконицу не так просто было убить. Но было достаточно, чтобы зверь смог задвинуть сознание человека в дальние уголки. Александр, когда вернулся, перенес человеческое тело Лаоры в долину, где она любила летать и где была ее пещера. Он тогда оставил тебя на некоторое время. Удобное было время для реализации плана Брэмс… А потом Лаора смогла обернуться на последнем издыхании. Драконица взяла верх над слабой половиной, и она знала, что ее самец не смог защитить их. И тогда начался разлад. Зверь бы не отпустил Лаору, не позволил бы ей пробудиться в своем сознании.