Книга Эмпаты, страница 114 – Мэтт Каулиц

Такая же янтарная бусина притянула его и сейчас.

– Этот? – Леона моментально вычислила интерес сына и ловким движением выдернула его из вороха дешевой бижутерии. Детские глаза с восторгом прикипели к добыче.

– Красивый? – полуутвердительно спросил он, словно боясь ошибиться.

– Очень.

Края браслета чуть лохматились, пришлось завязать его на несколько узлов, чтоб не потерять. Черные ремешки опоясывали желтые камни, на которых солнечными поцелуями темнели оранжевые и красные пятнышки. Круглые бусины приятно скользили по коже, на одной из них виднелся скол, но это ничуть не преуменьшило восторг их нового владельца.

– Теперь у нас с Фреей парные браслеты, – улыбка расползалась все шире, доставая практически до ушей.

– Твой гораздо лучше. Ведь он особенный, – подмигнула ему Леона, на секунду отвлекаясь от высматривания дороги.

На рынок они наткнулись неожиданно, за плечами Кая покачивался рюкзак, набитый тетрадями. Один из его «особенных» репетиторов неожиданно сломал ногу и категорически отказался ездить в особняк даже на предложенном автомобиле корпорации.

Николаус готов был из принципа отказаться от его услуг, но специалист оказался слишком узкого профиля. Последнее слово осталось за Леоной, которая решила совместить дорогу к психотерапевту и летнюю прогулку.

– Особенный? – распахнул глаза Кай. Браслет моментально из важного превратился в бесценный.

– Конечно. Ты сам его нашел, значит, для тебя он будет особенный.

Поход к репетитору, которого он особенно не любил, окрашивался все более радостными красками. И если в начале дороги Кай еле плелся, увлекаемый рукой матери, то теперь сам несся впереди.

– А у Фреи сегодня тоже будут уроки? – ему не терпелось вернуться домой и похвастаться своим богатством.

– Нет, она поедет к бабушке, – рассеяно ответила Леона. Золотистые брови нахмурились, пока она разглядывала название улицы.

Парящая радость Кая рухнула в воздушную яму, но тут же вновь вернулась в воздушный поток. Крылья несли ее дальше.

– Когда? Может я успею вернуться?

– Утром. Думаю, она уже у Сабиры, – панибратски назвала Леона имя матери Николауса. «Мамой» она бы не назвала ее даже под угрозой расстрела. Свекровь и невестка недолюбливали друг друга, стараясь не пересекаться.

Сабира категорически протестовала против опасной (и сомнительной!) карьеры инспекторки, Леона же любила работу даже больше семьи, не собираясь посвящать себя воспитательской работе. Та же Фрея получала куда меньше внимания матери, не являясь столь интересным объектом исследований.

Но Кай уже тогда выстроил прочную цепочку: он болеет – мама беспокоится – и выделяет ему больше внимания. А значит все хорошо. Иногда он даже осознанно саботировал занятия, боясь потерять эту долю внимания на пути к «выздоровлению».

– Фрея уже уехала? – непонимающе переспросил он, тут же спотыкаясь. Солнце закрыло облако, краски померкли, браслет чуть поблескивал в набежавшей тени.

– Идем, нам сюда.

Кай уныло поплелся за матерью.

– А когда она вернется?

– Через пару недель. У нее начались летние каникулы, а бабушка Сабира давно требовала хотя бы одного внука в личное пользование, – равнодушно ответила Леона. Ее телефон призывно завибрировал, и она досадливо сбросила звонок, поглядывая на часы. В «ЭКВАД» выходных не было, даже если инспектор числился в отпуске.