Книга Серебряная Элита, страница 242 – Дани Франсис

Паника подступает к горлу, когда понимаю, как легко Лидди могла застать меня голышом. Кросс был прав. Зря я попросила Эллиса меня исцелить!

Заметив выражение моего лица, Лидди хихикает:

— Ого, кажется, кто-то здесь на взводе!

Скорее уж, на грани нервного срыва.

Не иначе как чудом мне удается выдавить улыбку.

— Извини. День выдался какой-то… бестолковый.

— О, не беспокойся, ничего страшного! Скоро ты обо всем забудешь. Только представь, как сегодня будет весело! – щебечет она. – Обожаю вечеринки!

— Не могу дождаться, – снова изображаю улыбку, стараясь подавить грызущее меня беспокойство. – Мое платье висит в ванной. Подожди, я его надену, а потом уложим волосы и…

— Рен! Твои шрамы!.. – ахает Лидди, устремив взгляд на мои голые ноги.

Я пытаюсь уйти, но она подбегает и хватает меня за руку.

— Что случилось с твоими шрамами?

— Их больше нет. К нам привели целителя… – отвечаю я, ежась от неловкости и тревоги.

Лидди прищуривается:

— Ты позволила этому девианту себя трогать?

— А что мне оставалось? У нас был медосмотр, он всех трогал, – отвечаю я и пячусь в сторону ванной. – Сказал, что может избавить меня от шрамов, и я ответила: конечно, почему бы нет?

— Дай посмотреть! – говорит она.

— Послушай, там нет ничего интересного. Обычная чистая кожа.

Но она уже передо мной и тянется к ноге. С улыбкой касается бедра – но в тот же миг, ощутив, что краешек трусов слегка задрался, я отшатываюсь от нее и поспешно поправляю трусы.

Беззаботная улыбка Лидди меркнет.

— Что у тебя там?

— Ничего. Говорю же, просто чистая кожа.

— А что это за красный след? – с недоумением спрашивает она. – Синяк, что ли? – Недоумение на лице сменяется ужасом, и я понимаю: до нее дошло, что это за красный след. – Рен, что там у тебя?

— Просто родинка.

— Родинка?

— Ну да. Теперь давай я оденусь, и…

Тут Лидди делает то, что совсем на нее непохоже: бросается ко мне, хватает за ткань и тянет вверх.

Я застываю, беспомощно глядя, как она разглядывает мою метку. Алый круг на коже, прямо и однозначно сообщающий о том, кто я.

Вся кровь отливает у нее от лица. Она подносит руку ко рту.

— О бо… ой, мама! – ахает она, сделав шаг назад. – Это же метка крови!

— Лидди… – начинаю я и протягиваю к ней руку, но она отшатывается, словно мое прикосновение может обжечь.

— Мамочки! Что все это значит?

«Мамочки»! Даже в полном шоке и ужасе Лидди остается Лидди: не позволяет себе взывать к богу, хоть формально слово «бог» и не запрещено. Генерал объявил вне закона религию, поклонение высшему существу, но само слово произносить можно. Восклицания вроде «о боже мой!» Генералу ничем не угрожают.

Но такова уж Лидди: строго соблюдает правила.

— Ты девиантка?! – голос у нее дрожит от потрясения. – И все это время ты меня обманывала? Но как… о господи! – Ну вот, соблюдение правил вылетело в трубу. – Как… почему…

Я отчаянно ищу способ убедить ее, что не представляю угрозы.

— Они знают! – выпаливаю я.

Лидди недоуменно моргает:

— Что?

— Знают, что я девиантка. И Кросс, и Генерал.

— Ч-что ты говоришь?

Мгновенно в мозгу у меня складывается история и льется из уст, словно вода из крана. Вот почему дядя Джим предпочитал, чтобы с военными в Хамлетте общалась я: из-за моего умения импровизировать. Оно отлично служит мне и сейчас.