Книга Серебряная Элита, страница 29 – Дани Франсис

Хоть я и понимаю, что с военными это бесполезно, все же выбрасываю свои психические «щупы» и пробую подслушать, о чем они думают.

Телепатия и чтение мыслей начинаются всегда одинаково: создаешь тропу. Телепатия работает только с модами: лишь наши мозги снабжены той второй частотой, о которой рассказывал мне Джим. Волнами позитивной энергии. А чтобы прочесть мысли мода или прима без его согласия, надо настроиться на первую частоту, причем мозг твоей «цели» будет активно сопротивляться, испуская волны негативной энергии. Так работает встроенная в мозг природная система сигнализации.

Если «цель» защищена надежным щитом, можешь не тратить время, стараясь обойти ее систему защиты. Но если в щите есть какой-то дефект, хотя бы крохотная трещинка, рано или поздно ты ее найдешь и сумеешь пробраться внутрь.

Эти трое? О, щиты у них такие, что пытаться их пробить – все равно что на скорости сто миль в час врезаться в кирпичную стену. Тонкие нити, которыми я стараюсь их «прощупать», отскакивают, как мячики, и со звоном возвращаются мне в голову.

Это заставляет задуматься. Похоже, эти трое – не обычные военные. Не такие, как Джордан из Медного Блока. Ясно, что они долго учились создавать и удерживать щиты.

Может быть, Серебряный Блок?

— Как вам удалось «поджечь» восемь человек одновременно? – без предисловий спрашивает Страк.

Я смотрю на нее, открыв рот:

— Господи, с чего вы взяли, что это я?!

— Утверждаете, что это не вы?

— Разумеется, н-нет! – даже заикаюсь от изумления и негодования. Я хорошая актриса. Одна из причин, по которым Джим не запрещал мне тусоваться с военными в Хамлетте.

— Что ж, нам известно, что это не сам заключенный. Его проверяли, он был чист.

Не хочу знать, как его «проверяли», – и снова спрашиваю себя, что могла увидеть в голове у Джима Джейд Вейленс.

— А раз это не он… остаетесь вы, – и Страк кивает в мою сторону.

— Но… но как это могу быть я?!

— Вам виднее, – бесстрастно отвечает она.

— Во-первых, я не девиантка, – начинаю я. – Во-вторых, даже будь я девианткой, просто невозможно контролировать столько людей сразу!

— Мы видели это своими глазами, значит, возможно, – вступает в разговор Форд. Говорит спокойным, почти скучающим тоном, но в голосе чувствуется жесткость. Приподнимает бровь: – А ты, дорогуша, разве не видела?

Я сжимаю челюсти, взбешенная и этим обращением, и его насмешливым тоном.

— Не называйте меня так! И я не знаю, что видела. Знаю только, что вы убили моего дядю!

Кажется, эти слова застали Страк врасплох: она не ожидала, что я сама заговорю о Джиме. Впрочем, лучший способ поведения на допросе – делать вид, что скрывать тебе нечего.

— Разве не поэтому мы здесь? – сухо спрашиваю я. – Вы убили моего дядю.

Форд складывает руки на груди и откидывается на спинку стула.

— Твой дядя дезертировал из Структуры.

— Чушь собачья! Я знаю, в этом его обвинили, но… – Я мотаю головой и повторяю решительно: – Просто чушь.

— Ладно, дорогуша, я понял. Значит, утверждаешь, что понятия не имела, кто такой твой дядя на самом деле. Кстати, кем именно он тебе приходится?

— Мы не родственники, – отвечаю я, решив на этот раз не обращать внимания на «дорогушу». – В смысле, не кровные родственники. Он меня удочерил.

Страк включает свой планшет, прижав большой палец к сканеру. Я бросаю взгляд в сторону двери, откуда за нами наблюдает мистер Молчун. Он стоит в расслабленной позе, заткнув большие пальцы за брючный ремень. Ничего не выражающий взгляд встречается с моим взглядом. Незнакомец не опускает глаз; пульс мой пускается вскачь, и я отвожу взгляд первой, что вообще-то для меня нехарактерно. Я привыкла никому не уступать.