Книга Двор Опалённых Сердец, страница 263 – Элис Нокс

Аэлиана подошла к ним, её лицо светилось от счастья.

— Сиэлла ждала, – сказала королева, и её голос дрожал от эмоций. – Каждый день. Каждую ночь. Она молилась Древним, приносила дары, она…

Аэлиана замолчала, прижав руку к груди. Её золотые глаза заблестели от слёз.

— Оберон, – сказала она, и впервые за всё утро её голос был тёплым, полным неподдельной радости. – Я должна сказать тебе… У меня есть новость. Невероятная, благословенная новость.

Она посмотрела на Сиэллу, и та кивнула, опуская руку на живот – нежно, защитно.

Мой желудок свело судорогой.

Нет.

— Помнишь, – продолжала Аэлиана, шагая ближе к сыну, – Сиэлла с отцом навещала нас за месяц до твоего… исчезновения. Вы провели вместе три дня. Летний праздник, бал в садах, ты показывал ей новые оранжереи…

Оберон побледнел. Его губы сжались в тонкую линию.

— Мать…

— И вот, – голос Аэлианы сорвался, слеза скатилась по её безупречной щеке, – спустя месяц после того, как мы потеряли тебя, когда я оплакивала своего сына, когда весь двор был в трауре… пришла весть.

Она взяла руку Сиэллы, сжимая её.

— Древние благословили вас, – прошептала королева. – Благословили ваш союз. Сиэлла… она носит твоего наследника, Оберон. У тебя будет ребёнок.

Мир остановился.

Тишина была абсолютной, звенящей, оглушительной, такой плотной, что я чувствовала, как она давит на грудь и не даёт вдохнуть.

Я не могла дышать. Не могла двигаться. Не могла думать.

Ребёнок.

Его ребёнок.

Метка на моём запястье вспыхнула ледяным ужасом, не моим, а его. Шок Оберона резал по венам острыми осколками и смешивался с моим собственным, пока я не могла различить, где кончаюсь я и начинается он.

Сиэлла смотрела на Оберона, и её фиалковые глаза блестели от влаги. Одна рука покоилась на едва заметном округлении живота – защитный жест, древний и инстинктивный. По её безупречным щекам текли дорожки, оставляя влажные следы на фарфоровой коже, но она хрупко и отчаянно улыбалась.

Будто вся её жизнь зависела от его реакции.

— Я узнала через месяц после твоего исчезновения, – сказала она тихо, и её голос срывался. – Целители подтвердили. Это мальчик, Оберон. Наш сын.

Она сделала шаг к нему и протянула свободную руку – умоляюще, нуждаясь в прикосновении.

— Он… он растёт сильным, здоровым. Целители говорят, что у него твоя сила, твоя магия. Они чувствуют её: золото и солнечный свет, жар летнего полудня. Он будет похож на тебя.

Голос её сорвался на последних словах и превратился почти в всхлип.

— Я так боялась, что ты никогда не узнаешь о нём. Что наш малыш вырастет, не зная своего отца. Что я буду растить его одна, и каждый раз, глядя в его глаза, я буду видеть тебя и помнить…

Она закрыла лицо рукой, и плечи её затряслись.

— Но Древние милостивы, – выдохнула она сквозь рыдания. – Они вернули тебя. Они дали нам шанс быть семьёй.

Аэлиана теперь плакала открыто и прижала обе руки к лицу. Её корона сверкала в утреннем свете, но величественная королева исчезла – осталась только мать, которая впервые за тысячу лет услышала слово «внук».

— Наследник, – произнесла она сквозь пальцы, и в её голосе была такая боль, такая надежда, что даже я почувствовала укол сочувствия. – Наконец-то. После стольких веков пустоты. После стольких молитв Древним. У Летнего Двора будет законный наследник. Сын Короля Лета и дочери Дома Шиповника. О, благословенные Древние…