Книга Двор Опалённых Сердец, страница 346 – Элис Нокс

Алистор выругался:

— Она слишком сильна!

— Тогда ещё раз вместе! – рявкнул Элдрик. – На счёт три! Раз!..

Они вскинули руки одновременно.

— Два!..

Магия закружилась вокруг них – золотая и белая, огонь и свет, смешиваясь в ослепительный вихрь.

— ТРИ!

Они ударили.

Две волны магии слились воедино – мощная, яркая, невыносимая. Она обрушилась на щит Морриган с оглушительным грохотом.

Барьер треснул.

Морриган взвизгнула, отступая. Тьма вокруг неё дрогнула.

— ЕЩЁ РАЗ! – заорал Алистор.

Они ударили снова.

Щит разлетелся вдребезги, и ведьма зашаталась, падая на колени – кровь потекла из её носа, глаза расширились от шока, будто она не могла поверить в то, что её магия оказалась бессильна.

— Нет… – прохрипела она, хватая ртом воздух. – Это невозможно…

Оберон рубанул мечом последнего мертвеца рядом с нами – голова отлетела, тело рухнуло с глухим стуком, и он развернулся к Морриган, лицо жёсткое, глаза полыхали яростью, в которой не было ни капли пощады.

— Это конец, Морриган, – сказал он низким, безжалостным голосом.

Ведьма подняла голову, и в её мутных глазах полыхнуло безумие – глубокое, отчаянное, пропитанное веками ненависти.

— Ты думаешь, это конец? – прошептала она хрипло, и в её голосе звучала боль столетий. – Я ждала семьсот лет. Семьсот лет планировала, готовилась, страдала ради тебя.

Она поднялась на ноги медленно, шатаясь, истекая кровью, но магия вокруг неё вспыхнула снова – чёрная, густая, пульсирующая злобой и отчаянием, последним всплеском силы перед смертью.

— Если я не могу получить тебя живым… – прошипела она, и голос зазвучал как скрежет камня о камень, древний и беспощадный, – …то никто не получит.

Её руки взметнулись над головой, и тьма взорвалась вокруг неё такая плотная, такая холодная, что воздух замёрз, превращаясь в ледяные иглы, и хлынула во все стороны взрывом, чёрным куполом смерти, пожирающим свет, тепло, жизнь, всё живое в радиусе десятков футов.

Звук был невыносимым. Оглушительный рёв, разрывающий барабанные перепонки, словно сама реальность трещала по швам. Пол разошёлся паутиной трещин, стены задрожали, потолок осыпался камнями и пылью, и тьма обрушилась на всех, кто остался в зале.

Алистор выставил щит, белый свет вспыхнул куполом вокруг него, но тьма врезалась в защиту с таким грохотом, что щит треснул, как яичная скорлупа. Алистор вскрикнул и упал на колени, кровь хлынула из носа, из глаз, из ушей, стекая по его бледному лицу алыми дорожками.

— Нет… – прохрипел он, но было уже поздно.

Тьма прорвалась сквозь щит и подняла его в воздух, швырнув назад через весь зал – через огромное витражное окно, которое взорвалось тысячей радужных осколков. Алистор вылетел наружу с криком, оборвавшимся где-то вдали, и раздался глухой удар о землю во дворе, после которого наступила тяжёлая и зловещая тишина.

— АЛИСТОР!

Крик разорвал мне горло, и я рванулась вперёд, но чья-то рука схватила меня за плечо, удерживая на месте.

Мой брат. Моя кровь и плоть. Которого я только нашла. Нет. Нет, только не это.

Элдрик попытался закрыться огнём. Золотое пламя взметнулось стеной перед ним, но тьма пробила его за секунду, обрушившись на младшего принца и подняв в воздух, прежде чем швырнуть в противоположное окно. Элдрик пролетел через стекло, кровь брызнула алой дугой, тело скрутилось в падении, и раздался второй удар, второй крик, оборвавшийся в темноте за стенами дворца.