Книга Двор Опалённых Сердец, страница 6 – Элис Нокс

— М-м-м, – я кивнула, уже не слушая.

Охранник ушёл, оставив меня наедине с мыслями, которые роились в голове, складываясь в странную, тревожную картину.

Я вернулась в свою палату и опустилась на кровать.

Три месяца в коме. Без прошлого. Без личности. Язык, которого не существует. Человек-загадка. Человек-аномалия.

И мой мозг, натренированный на поиск уязвимостей и возможностей, уже начал просчитывать варианты.

Потому что в моём мире всё имело цену.

Особенно – невозможное.

Я усмехнулась в темноту.

Извини, Красавчик. Но ты только что стал моим самым интересным проектом.

Взлом больничной системы занял четыре минуты. Слишком долго. Я отвлекалась.

Сосредоточься, Кейт. Это просто ещё одна работа. Ещё одна цель. Ещё один человек, которого нужно взломать.

Медицинские записи загрузились на экран.

Пациент №447. Джон Доу. Мужчина, приблизительно 28-32 года.

Я пробежалась по тексту, впитывая информацию как губка. Обнаружен в начале декабря в лесах Северной Ирландии. Без одежды. Множественные резаные раны. Ожоги третьей степени неизвестного происхождения. Три месяца в коме. Без документов. Без отпечатков пальцев. ДНК не совпадает ни с одной базой данных.

Я остановилась. Перечитала последнюю строчку.

Без отпечатков.

Не "не найдены в базе". А просто нет. Как будто их стёрли. Или как будто он родился без них.

И ДНК…

Я кликнула на вкладку с генетическим анализом. Прокрутила вниз. Застыла.

"Результаты анализа ДНК: несоответствие стандартной структуре Homo sapiens. Обнаружены аномальные хромосомные маркеры. Рекомендуется повторное тестирование".

Холодок пробежал по спине.

Это невозможно.

Даже если он иностранец, даже если он из самого отдалённого племени на планете – у всех людей есть базовые совпадения в геноме. Мы все произошли из одного источника. Все связаны.

Но у него… ничего.

Словно он вообще не человек.

Я сглотнула, горло пересохло. Пальцы дрожали, когда я открывала видеоархив.

Первая запись: его доставка в больницу. Носилки. Белая простынь, пропитанная кровью. Врачи суетятся, выкрикивают команды. Золотые волосы – длинные, почти до бедер, спутанные, слипшиеся от крови и грязи. Лицо бледное, губы посиневшие.

Я увеличила изображение.

Даже полумёртвый, он был красив. Неправильно красив. Слишком идеальные пропорции. Слишком резкие черты. Словно кто-то лепил его из мрамора, а не из плоти.

Волосы действительно были значительно длиннее – сейчас они едва касались плеч, значит, кто-то обрезал их во время лечения. Практично. Гигиенично. Но почему-то от этой мысли стало не по себе – как будто у него отняли что-то важное, даже не спросив.

Вторая запись: реанимация. Он неподвижен. Подключён к аппаратам. Врачи качают головами, их голоса звучат приглушённо через динамики компьютера. Один из них, пожилой мужчина с сединой на висках, произносит что-то, указывая на монитор. Другой кивает, записывает что-то в карту. С такими ранами удивительно, что сердце ещё бьётся, читаю я по губам одного из них.

Третья запись – и я замерла.

Дата: позавчера.

Он просыпается.

Я включила звук, придвинулась к экрану так близко, что видела пиксели.

Сначала – тишина. Писк мониторов. Ровное, механическое дыхание аппарата ИВЛ. Затем его пальцы дрогнули. Веки затрепетали. Приоткрылись.

И он закричал.