Книга Семь причин влюбиться в мужа, страница 55 – Татьяна Абалова

«Волосы отросли. И меж бровей появилась жесткая складка. А глаза злые. Что же его так разозлило?»

Храмовик пел, хор вторил ему. Зрители смотрели на священное действо с восторгом и благоговением, лишь взор Теодора блуждал по верхам голов.

«Скучает. А со мной скучать не приходилось».

Когда к храмовику поднесли расправленное знамя, где по синему белым было вышито «Жемчужина», и серебром сиял королевский герб, монаршая чета немного сдвинулась. Все взгляды устремились к флагу, и Кора решилась на отчаянный поступок: взяла и раздвинула занавеси. Певший в хоре служка дал петуха.

Теодор моментально почувствовал присутствие постороннего: подобрался, повернул голову в сторону дрогнувших занавесей, одновременно с тем схватившись за висящий на поясе кортик, но, узнав ведьму, побледнел. Рука убралась с оружия, губы поджались, но взгляд… взгляд сказал Коре все. Она улыбнулась и позволила занавесям сойтись.

Ноги дрожали, и ведьма, поискав руками опору, скользнула по стене на пол. Служба еще не кончилась, хор только грянул славицу королю, когда рядом присел на корточки Теодор. Кора повисла у него на шее и, не спросив дозволения, принялась покрывать его лицо поцелуями.

Он сунул ей в руки что–то жесткое, завернутое в бумагу.

Кора не скоро смогла подняться. Пришел служка, осуждающе уставился на нее, сидящую на полу, нелепо раздвинувшую ноги, больше похожую на тряпичную куклу, чем на живого человека.

Она молча вытащила золотой. Выбравшись на свет, подслеповато прищурилась – никак не могла понять, что написано на скомканной, повлажневшей от ее ладони бумаге.

«Жареный поросенок. Комната 21»

— Жарить будет, – Кора глубоко вздохнула и рассмеялась в голос.

Кора сидела в гостинице и тряслась. Вовсе не от холода или страха дрожь мучила ее тело, а от неопределенности. Что скажет Теодор, захочет ли принять ее в качестве любовницы или прикажет убираться с глаз долой?

Сомнения обуревали ведьму. Так ли она поняла его загоревшийся взгляд? Может, приняла исчезновение скуки во взоре за проявление чувств к ней? Если даже и намеревался встретиться, не передумал ли?

Ведьма, собираясь в трактир «Жареный поросенок», надела на себя все самое лучшее. Надушилась розовым маслом, которое подарил еще Альерт – контрабандист не жалел на нее денег. Хотелось показаться новой, произвести впечатление на Теодора. Шанс есть. Ей не тягаться с леди Литти, но та и месяца не продержалась в любовницах, тогда как она, Кора, жила с Тео несколько лет. Она у него была первой.

В номере в глаза сразу бросалась огромная кровать под балдахином. В углу скромно притулилась тумба с фаянсовым тазом, украшенным растительным узором по ободу, рядом кувшин с водой, по центру небольшой круглый стол с двумя стульями. Видно, не подразумевалось, что постояльцев окажется больше. На окнах плотные занавеси, сейчас раздвинутые, чтобы впустить слабые лучи осеннего солнца.

Кора прошла к камину, от которого исходил жар, протянула к огню руки, а сама огляделась: не оставила ли последняя потаскушка своих вещей. Ведьма не видела, да и навряд ли увидит ее, но уже ревновала.

Согревшись, подобно собаке обнюхала постель, сорвав с нее покрывало. Простыни оказались свежими. Немного подумав, ведьма решила раздеться, забраться под одеяло и притвориться спящей. Пусть Тео думает, что не волновалась перед встречей.