Книга Уроки Искушения, или Пылающие Сердца Драконов, страница 163 – Деймон Краш

— Что за претензия! — изумился керри, и выглядел при этом настолько искренне обескураженным, что я невольно засомневалась в том, что правильно оценила его поведение.

— Иди пей свой подавитель, похотливый кот, — прорычал куратор, загораживая меня спиной.

Музыка продолжала играть, но танцующие рядом пары начали замедляться, сбиваясь с ритма. Некоторые останавливались, и казалось, что все взгляды устремились к нам. Я почувствовала, как паника и отчаянное смущение охватывают меня настолько сильно, что стало трудно дышать.

Мейрон медленно выпрямился. Его уши дёрнулись, хвост нервно хлестнул по полу.

— Ты сейчас серьёзно, Артас? — протянул он уже без мурлыкающей интонации. — Я всего лишь танцевал. С согласия дамы.

— Ты слишком много себе позволяешь, — зрачки куратора сузились, и теперь его глаза пылали жидким серебром.

— Нет, — вскинулась я, сгорая от смущения под взглядами десятков пар глаз. — Это вы слишком много себе позволяете, профессор!

У меня закружилась голова. Нужно было уйти, выйти на улицу, подышать воздухом, сбежать из-под заинтересованных взглядов — и от куратора. Не зная, куда деть себя, я уставилась в точку перед собой и, огибая танцующих, бросилась прочь из резиденции.

— Мисс Мариотт! — звал меня керри, который поспешил следом.

— Оставь её! — слышался голос куратора. — Я не позволю распускать руки в сторону моей адептки!

— Я и не думал!.. Я принял стандартную дозу подавителя…

Их голоса затихли, когда я выбежала на улицу, забыв про плащ, который остался в гардеробе. Возможно, дворецкий хотел мне помочь. Может, пытался остановить. Но я ничего не видела перед собой, и смотрела только на пол перед собой, чтобы не запнуться о какую-нибудь ступеньку.

Я выбежала на холодный ночной воздух, и он ударил в лицо так резко, что на миг выбил из груди дыхание. После душной, переполненной гостиной казалось, будто я нырнула в ледяную воду. Лёгкая ткань не спасала от ветра, и кожу тут же обдало мурашками, но это было даже к лучшему — холод хоть немного приводил в чувство.

Гравий захрустел под подошвами, каблук предательски скользнул, и я едва удержалась на ногах, вцепившись пальцами в край каменной балюстрады. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Я согнулась, упираясь ладонями в холодный камень, и сделала несколько рваных вдохов.

В груди жгло — от стыда, от злости, от того, что всё это произошло на глазах у десятков посторонних. Я опустила веки, позволяя себе короткую, унизительную слабость, и с силой выдохнула, стараясь прогнать подступающие слёзы.

Услышав, как усилился гул голосов, я обернулась. Дверь открылась, на пороге появился куратор — и я снова бросилась по тропинке, но не в сторону парковочной площадки, откуда мы пришли, а прямо к высоким узорчатым воротам, которые виднелись в конце тропы. Стараясь не поскользнуться, я бежала мелкими шажками. Дыхание сбилось — не только от бега, скорее от вставшего в горле кома. Но я не позволяла себе остановиться ни на мгновение.

Всё это было провалом. Огромным фиаско, за которое мне придётся поплатиться. Но я не могла заставить себя ещё дольше оставаться там, где был он. Не получалось. Ни я, ни куратор — мы оба были не в состоянии вести себя адекватно.

И от этого становилось ещё больнее.

Ведь по всему было очевидно: куратор видит во мне больше, чем просто адептку. Но почему именно сейчас? Почему не раньше? У него было столько возможностей проявить свою заинтересованность до того, как…