Книга Брак вопреки. Холодный генерал и сладкая жизнь, страница 13 – Аннета Керн

Взяла в руки кусочек шоколада, слушая помощника. Горький, терпкий, не чета тому, что был у меня, хотя искала лучших поставщиков. Рядом мешок молочного. Еще дальше - белого. На всем - символы для защиты от порчи.

Не все здесь я использовала, не из всего готовила. Касаюсь ароматных стручков ванили, аккуратно разложенных Мартином. Видимо, Кайрус просто приказал привести то, что используют обычно кондитеры. И все это еще нужно будет осмотреть и понять, что, например, вот в тех ящиках.

Внутри боролись два чувства. Одно - все еще ярость на дракона, что так нагло вторгся в жизнь и потребовал от меня любви. Который целовал без спроса и делал то, что считал нужным. Второе… Было тихим и предательским. Оно пахло апельсинами и бисквитами. Облегчение. Неподъемное, огромное облегчение от того, что мое дело не разрушено.

Генерал услышал вчера то, что я пыталась сказать. По-своему, но услышал. Чертов. Чертов эгоист.

— Госпожа, нам бы успеть до открытия…

Эгоист. Мужлан. Кладу назад отколотый от слитка кусочек и киваю. Глубоко вдыхаю и убираю со лба прядь волос. Нужно переодеться, помыть руки и начинать работать.

— Да. Мартин. Передай ему, что за продукты заплачу по рыночной цене. И за твою работу - тоже.

— У меня жалованье, госпожа, мне ничего не надо, удовольствие работать в настоящей кондитерской. Тут всяко интереснее, чем на полевой кухне. А продукты… М… Тут смета осталась.

Беру протянутый лист с гербовой печатью, пробегаю взглядом по строчкам. И мне снова становится дурно. Такие продукты я просто не потяну. Ни по какой стоимости. Но об этом поговорим тогда лично. Как и о жилье для Мартина. Пока нужно открываться, помощник прав.

— Продолжай, я вернусь.

Переодеться. Ополоснуть руки и лицо. Иду по стареньким скрипучим ступенькам наверх, в свою комнату, а когда открываю дверь…

— Кайрус, чтоб тебя! - не сдерживая голоса, так что и Мартин внизу слышит.

Ни единой вещи. Его солдаты выгребли все и наверняка увезли в поместье. Разминулись? Или просто не стали в спальню стаскивать, чтобы не разбудить? Все, что осталось - платье на кровати и записка с нарисованным чертиком.

“Переодеться тебе оставят. Надеюсь, Мартин не наделает делов. А еще ты милая, когда спишь”.

Нет, он все-таки козел. Сминаю лист, а затем рву на мелкие части.

Айлин

Мартин оказался сокровищем, энтузиазма которого на троих хватит. И здесь помогал, и здесь дело подхватывал, и здесь успевал порядок навести. К открытию витрины ломились от выпечки, и только тогда я внутренне выдохнула.

Но не сомневаюсь, что постоянные покупательницы уже были в курсе, что ночевала я не здесь. И глазки новому помощнику строили только так.

Я закрыла двери ровно в восемь, повесила табличку и выдохнула, привалившись спиной к косяку. Мартина отправила наверх - пусть устраивается в моей бывшей комнате. Раз уж его-величество-генерал так распорядился и вещи забрал.

Кроме милостиво оставленного платья, в котором и была. От этого в груди снова поднялось глухое раздражение. Самостоятельно ехать в поместье и не думала. Скрестив руки на груди, подошла к окну, за которым хорошо так моросил дождь. Уже зажгли фонари, на улице практически никого не осталось.

Кайрус приказал вывезти мои вещи. Все до единой. Даже мамину шкатулку с украшениями, которую я хранила как память. Ладно… Нужно протереть витрины и все. Заготовки на завтра Мартин уже сделал.