Книга Все это было с нами как во сне, страница 140 – Ольга Токарева

— Ничего теперь не будет: ни твоих губ, поцелуев, шепота в ночи и признаний в любви. Оставил меня одну, — равнодушно проговорила я, закрыв глаза, лежала на сырой земле, не обращая внимания на хлесткие струи дождя, смывающие слезы с лица и завывания ветра. Его вой был сродни то стону, то крику, то плачу моей души.

Перевернувшись, встала сначала на четвереньки. Руки подгибались от бессилия, тело сотрясала крупная дрожь. С трудом смогла подняться. Сделав первый шаг, покачнулась, но нашла в себе силы и, шатаясь, побежала.

Платье намокло, став неимоверно тяжелым, подол постоянно цеплялся за траву. Высокие стебли высохшей травы резко сгибались от порывов ветра, хлестали по открытым участкам тела, словно в наказание за нашу любовь.

Я склонялась от очередного воздушного напора, буйства стихии. Порой, не устояв на ногах, падала, хваталась пальцами за сухие стебли, не обращала внимания на порезы и бегущую кровь.

В который раз поднявшись с колен, разогнулась и пошла, шатаясь. Уходила подальше от замка. Чтобы никто не смог воспрепятствовать мне остаться наедине со своим горем, не смог помешать спрятать в себе эту клокочущую лаву горя, заполнившую душу.

В какой-то момент стужа окутала все тело, протянула ледяные когти к сердцу в желании вырвать все светлое, что со мной было. Силы постепенно покидали меня, но разум и душа еще тянулись к Анджу. Губы вновь зашептали уже забытую песню, столько раз спасающую меня в самые тяжелые моменты жизни на Карварсе: — А помнишь, как тогда безумно мы любили. Теперь уж навсегда об этом позабыли… — только в этот раз слова проходятся раскаленным острием по сердцу, а я качаю головой в нежелании верить в смерть моего мужчины.

— Нет, нет, нет, — вырывается хрипло из горла. Холодные струи дождя продолжают хлестать по лицу и телу. Ноги подкашиваются, и я в очередной раз со стоном падаю на жухлую траву, вновь смотрю в небо и шепчу: — Андж, мой любимый Андж. Как я буду без тебя? Ответь мне, как? Как мне жить без твоего обжигающего дыхания, синевы глаз, кричащей о желании, рук, таких властных и нежных, шепота в ночи. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты, подхватив меня на руки, сказал, как сильно любишь свою девочку… Андж! Андж! Андж! — кричу раз за разом, не зная, как унять в груди кипящую боль. Вою, катаюсь по земле, задыхаясь от слез. И нет уже веры и надежды на счастливую жизнь с любимым. Осталась лишь моя любовь к нему.

— Андж… Я люблю тебя! Ты только ответь мне. Как мне теперь жить без тебя? Зачем ушел? Оставил свою девочку одну в этом чужом мире. Только дал почувствовать и понять, что я любима, и ушел. Только не ты. НЕ ТЫ… СЛЫШИШЬ! НЕ ТЫ!

Перед глазами заструился туман. Тот самый, серый, тягучий и непроходимый. Не хватало сил вдохнуть полной грудью живительный нектар. Тяжело дыша, я раскрывала рот и, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух.

Перевернувшись на живот, привстала, упираясь коленками и руками о траву. Где взяла силы встать, не знала. С трудом приподнялась и вновь побрела, не видя ничего перед собой из-за непрекращающихся слез.

Нога неудачно наступила на высокую кочку. Подошва туфель соскользнула, и я, как безвольная тряпичная кукла, упала и покатилась с невысокого пригорка.

Уткнувшись лицом в лужайку луговой зелени, сохранившуюся от заморозков, не могла принять смерть любимого, вновь заорала, высвобождаясь от клокочущей, сводящей с ума горечи потери.