Книга Все это было с нами как во сне, страница 158 – Ольга Токарева

В очередной раз примостилась у Уфы на спине. Развернула ее и стала ждать хантейков.

При виде огнедышащего чудовища, вставшего у них на пути, враги бросали оружие, опускались на колени. Большинство из них, обессилев, падали плашмя на землю.

Практически до утра наши бойцы и маги разбирались с пленными. Я помогала набрасывать на них магический купол.

С приходом нового дня многие наши воины стоя встречали рассвет, плакали. И я понимала их радость. Только мое ликование было поверхностным. Мне предстояло отправиться к месту гибели Анджа.

Словно одинокая волчица побрела через поля. Остановилась, бросила хмурый взгляд на простирающуюся долину, заполненную мертвыми телами, и не могла поверить, что еще вчера здесь шла кровавая битва. Тишина режет слух, но не так долго. Голос Одона разлетается по низине, и от первых строк что-то внутри меня обрывается, а слова песни отдаются горьким сожалением в душе.

«Над планетою птицей белой,

Наполняя весь мир сиянием,

Улыбаясь, Любовь летела...

Но, как облако, вдруг растаяла».

— Андж! — крикнула, блуждая взглядом по искореженным в предсмертной муке лицам и тел, застывших навечно на брани поля. Все перемешано. Враги легли рядом с защитниками своей земли.

«…И сразу мир стал чужим и серым, — несется эхом по долине.

Пропали песни, слова и Вера.

И одно лишь звучит надрывно

Слово "Почему?"

Почему ты другою стала?

Почему от любви лишь дым?

Почему сразу не сказала?..

Кто не любит, не будет и любим».

Наша любовь была такой лучистой, она наполняла наши сердца сиянием. Только нет рядом любимого.

— Андж… — кричу дрогнувшим голосом, а слова песни рвут душу.

«…А сердце гулким стучит набатом:

Как были счастливы мы когда-то!

И сдержать невозможно только

Крика: «Почему?!»

— Почему, — шепчу и тут же, в который раз призывно кричу: — Андж!

Желая рассмотреть в этой куче смертников лицо любимого, едва переставляя ноги, шатаясь, побрела между мертвыми телами, выискивая темные с проседью волосы. Их бы я узнала среди миллионов других.

«…В тишине наше время тает

Превращаясь в немое прошлое

Надо мною теперь летает

Нелюбовь острокрылым коршуном

А сердце гулким стучит набатом,

Как были счастливы мы когда-то!

И сдержать не возможно

Крика: «Почему?!»

Когда ночь наступает,

Обостряя потери и горе,

Душу мне заполняет

Одиночество больше, чем море...

больше, чем море!

Почему ты другою стала?..»

Крик рвется из груди, но я шепчу с пеленою слез на глазах:

— Андж…. почему на нас легла тень разлуки? Как мне не задохнуться в этом одиночестве, окутавшем меня со всех сторон. Андж. Мой Андж. Если бы только знал.

Ночи без тебя холодны, как студеная вода и снежные шапки гор.

Без твоего дыхания я ни что.

Без твоих ласковых рук я пуста.

Забрали меня твои синие глаза на самую глубину и не сделать без них вдоха. На груди лежит бетонная, холодная, безжизненная плита. Давит тяжестью.

Я понимала, что за столько дней лицо мужа уже скорей всего поплыло, а может, воронье расклевало его. Мне было все равно. Спотыкаясь, продолжала всматриваться в мертвые лица, шепча: — Мне бы только найти тебя. Собрать твои косточки, омыть душистой ключевой водой. Положить в склеп и упасть у твоих ног, сгорая от мысли, что ты никогда уже не прикоснешься ко мне. Не скажешь «моя сладкая». Не произнесешь, как любишь свою воительницу, свою девочку. — Андж… Андж, — из гола вырвался каркающий хрип. С надеждой заметить любимого, внимательно всматриваюсь в серые мертвые лица. — Ты ведь обещал вернуться... обещал… мой Андж. Зачем покинул меня? Отогрел мою душу и ушел… ушел. Оставил нас одних.