Книга Все это было с нами как во сне, страница 8 – Ольга Токарева

Стоя у алтаря, я смотрела во все глаза на пастуха и никак не могла взять в толк. С какого перепуга он вдруг стал герцогом?

— Ма-а-м! — протянула я, попятившись, всхлипнула в испуге. В мои планы никак не входило выходить замуж за сиятельного лорда. Сыта по горло их холодным сиянием. Да и не может быть герцогом стоящий передо мной мужчина. Не может, и все. — Это какая-то ошибка, — качая головой, прошептала я. Оторвав взор от Анджи, с надеждой в глазах посмотрела на Яриму, затем на священнослужителя. И по их выражению лица поняла, что никакой ошибки нет. — Не хочу за герцога, — едва слышно промолвила я, вновь сделав шаг назад.

Продолжая смотреть на седовласого мужчину, чувствовала, как в груди поднимается волна паники. Подбородок затрясся, рот исказился в гримасе, а глаза мгновенно заволокла пелена слез. С ресниц упали первые слезинки, прошлись горячими дорожками по щекам.

— Хочу замуж за пастуха, — вновь прошептав, попятилась, хватая ртом воздух от спазма внутри.

Волна шока схлынула с герцога Магарианского. С душевным трепетом он наблюдал за девушкой, стоящей рядом, вспомнил их разговор на лугу и сразу понял ее страх.

«Выходит, свадебный сезон для графини прошел, скорей всего, не так, как обычно планируют леди. А ведь сразу заметил в облике незнакомки явное несоответствие.

Красавица и вдруг одетая в простое платье без корсета. И не то чтобы он не видел симпатичных служанок, нет.

Незнакомка была невероятно красива. Волосы напоминали утренний туман, стелящийся по лугам, поднимающийся серебряной дымкой, в которой играют первые лучи Сол.

Выразительные большие глаза, в радужке которых то застывает, то плавится серебро.

Опять же, отсутствие драгоценных украшений лишь подчеркнуло жизненный уровень девушки. И еще одна важная деталь: она говорила и вела себя, как простолюдинка. Не стесняясь и не жеманничая, бросилась к нему и, словно раненная птица, забилась в его руках, прося помощи.

Прижимал к себе рыдающую девушку и в какой-то момент понял. Он сможет вылечить все ее кровоточащие сердечные и душевные раны. И не важно, что у этой, по сути, девочки нет статуса, у него у самого к заходу Сол не останется ничего. В чем ушел из замка, с тем и пойдет по жизненным тропам».

Чего угодно ожидал Андж, но не того, что незнакомка окажется графиней и перевернет его жизнь. И ясно, почему девушка напугана. Видно, жизненный урок подорвал веру в мужскую честь.

В двух шагах он преодолел расстояние между ними, прижав к себе Киару, зашептал: — Для тебя кем скажешь, тем и буду. Хочешь, чтобы был пастухом? Стану. Выстрою для нас шалаш возле замка и будем жить. С приходом холодов подыщем себе другое жилье. Беременным нельзя жить в холоде. Я ведь уже и не ожидал от судьбы ничего хорошего. А ты… — Андж отстранил от себя девушку, смотря на нее с нежностью, стер дорожки слез. — Не плачь. Я никогда вас не обижу.

Вновь обхватив Киару, герцог сжал ее в своих объятиях. Из его груди вырвался тяжкий вздох. Прикоснувшись губами к дымчатой макушке, он уловил тонкий, ненавязчивый, но очень приятный цветочный аромат с подтоном цветка лотоса.

Подхватив супругу на руки, Андж понес ее к алтарю. Опустившись на колено, бережно придержал Киару одной рукой, другую положил на алтарь. Закрыв глаза, герцог Магарианский заговорил: — Единый… Я молил тебя, когда моих родителей обвинили в измене государству. Но ты был глух к моей мольбе. Глядя в небеса, я кричал, умолял пощадить мать и отца. Смотрел, как их ведут на плаху, и до последнего верил в чудо. Только ты с безразличием наблюдал на бесчинство и не покарал настоящих предателей. Мы с дедом стали изгоями. Все, кому не лень, втаптывали нас в грязь. Ни одну ночь, стоя на коленях, я шептал, просил наказать обидчиков. Только дни текли своей чередой, сменяя другу друга, они все глубже погружали нас в одиночество и уныние. Единственный близкий мне человек, не выдержав потери сына и унижения, потеряв интерес к жизни, слег. Ползая на коленях в родовой часовне, умываясь слезами, заклинал дать силы старческому телу Амирану Магарианскому. И опять ты не услышал крика моей души. Прости, Единый. Стоя в склепе у гроба деда, во мне словно что-то выгорело. Я не потерял веру в тебя. Я потерял веру в себя. И когда пришел приказ от Даариана Тиарского о том, что я должен в течение месяца связать себя узами брака с девицей не ниже графского рода, понял: это конец. На мне прервется род Магарианских. В этот раз я не стал молить у тебя о милости. Понимал: невозможно изменить то, что предрешено. И ни одна графиня Сурманианского государства не захочет стать супругой герцога изменника. Сегодня был последний день. Одевшись по-походному, я обошел стены родового замка, зайдя в склеп, попрощался с предками и, накинув капюшон, отправился бродить по миру. Спасибо, Единый. Ты повел меня единственно-правильной дорогой. Ты соединил две израненные души. Подарил нам веру и надежду. Веру в силу Единого Бога. Надежду на счастливую долгую семейную жизнь.