Книга Объект 11, страница 47 – Евгения Аннушкина

Шиндари продолжал слать сигнал вызова, упрямо, раз за разом, все так же не получая ответа. Его лицо закаменело, и только синие глаза нездорово блестели, выдавая нервное возбуждение.

— Хватит, — остановила я его. — Готовь маневровые. Будем садиться.

Нейдар ответил мне благодарным взглядом и щелкнул тумблерами. Карриг понятливо скрылся в каюте и дисциплинированно пристегнулся.

Я разглядывала станцию, которая безмолвно кричала, что на ней недавно произошла трагедия, и злилась. Меня просто разрывало, что перспектива продать Шиндари ко взаимному удовольствию снова улетела за горизонт событий.

И теперь я намеревалась ко всему еще и получить от виновника новой отсрочки компенсацию. За моральные страдания!

Тишина в эфире нервировала, но попыток дозваться хоть кого-нибудь мы не бросили. Карриг остался за дежурного, мы же с Шиндари, нацепив легкие скафандры, покинули корабль.

Нейдар посадил “Осу”настолько близко ко входу в станцию, насколько это было возможно без риска разрушить защитный купол. Поэтому внутрь попали не сразу, сначала дошли до него пешком, сдерживая растущее напряжение. Следы от выстрелов бластеров я ни с чем не спутаю, а их здесь хватало. Возможно, была и кровь, но планетоид уже отвернулся от местного светила, и на поверхности стремительно темнело. В отсутствии атмосферы о мягких сумерках мечтать не приходилось.

По каналу связи с кораблем доносилось нервное шуршание. Я не сразу поняла, что это отзвук дыхания доктора Каррига. И внезапно успокоилась. Что бы ни ждало нас на станции, на “Осе” остался человек, который подстрахует, не бросит в опасный момент. И потому, что он зависит от меня. И — что удивительно и непривычно — из-за патологической порядочности.

К моменту, когда мы добрались до купола, окончательно стемнело. Нейдан, которому достался парализатор — настолько, чтобы дать ему боевое оружие, я нергиту не доверяла, так пусть экономит свои зеленые молнии — посветил фонариком.

— Смотри, — микрофон искажал голос, но я готова была поклясться, что звучит он сейчас глухо и напряженно.

— Вижу.

Похоже, станцию посетили незваные гости. Оплавленная панель управления, раскуроченная взрывом дверь… Судя по ее толщине, местные обитатели гостей не жаловали.

Их это не спасло.

На полу шлюзовой камеры лежало тело. Беловолосое, в форме без опознавательных знаков. Шиндари скользнул по нему ничего не выражающим взглядом и сосредоточился на противоположной стене.

Эта дверь была цела и закрыта.

— Здесь код, — сообщила я. Это несколько усложняло дело, но и внушало надежду, что внутри остался кто-то живой.

Шиндари молча приблизился к панели и поколдовал над ней несколько минут. Та зажглась зеленым, а дверь медленно открылась, впуская нас в темную, освещенную лишь тусклым аварийным светом кишку коридора. Воздух с шипением вырывался наружу, и мы, не задерживаясь, шагнули внутрь, давая автоматике сделать свое дело и изолировать поврежденный шлюз от относительно целых помещений.

Я бы не назвала это схваткой — скорее бойней. Оплавленные следы бластеров на стенах. Тела — мужчин и женщин, почти сплошь беловолосых, с распахнутыми в вечность мертвыми синими глазами.

Мы опоздали. Те полтора часа, что Шиндари выиграл с помощью того трюка с астероидным поясом, ничего не дали. Изображая грузоперевозчиков, мы потеряли больше. Я не знала, что он сейчас чувствует, даже представить не могла, но глядя на то, как нергит наклоняется над очередным мертвым соотечественником, на всякий случай помалкивала.