Книга Объект 11, страница 52 – Евгения Аннушкина

Нейдан задумчиво потер щеку.

— Надеюсь, это будет не как в прошлый раз.

— Разумеется, нет, — уверила я его. — У меня было время подготовиться.

К этой операции я подошла так, как привыкла: с чувством, с толком, с расстановкой. Документы на Шиндари должны были выдержать поверхностный осмотр туристической таможни, новое лицо в этот раз формировали ему не с помощью маски, которая скорее экстренный выход, чем выбор профессионала, а челюстных накладок и гиалуроновых инъекций. Краска для волос превратила нергита в жгучего брюнета.

Лайри смотрела на преображение соотечественника, приоткрыв рот и прижав ладони к щекам. Для нее это была увлекательная игра в шпионов. Девушка, не видевшая тел своих товарищей, так и не смогла прочувствовать всю серьезность происходящего.

Наивное дитя с широко распахнутыми глазами. Как она вообще попала к радикально настроенной оппозиции? Глядя на нее, скорее верилось, что она будет уговаривать всех простить и отпустить с миром.

И ведь даже нападение на станцию она пережила почти без потерь… После медкапсулы и шрамов не останется. Ни на теле, ни на душе.

Кажется, это неприятное чувство в груди называется завистью.

* * *

Высадка на новую планету — это всегда сюрприз. Как бы ты не готовился, сколько бы не собирал информации, первый шаг за пределы космопорта, первый вдох неотфильтрованной атмосферы — как первый секс.

Порой бывает паршивым, но всегда незабываем.

Шинада пахла песком и горькими специями. Ее звезда безжалостно жгла планету злыми лучами, жар которых выдерживали не все.

Шинадцы, замотанные во множество слоев ткани, с закрытыми лицами, на такую ерунду внимания не обращали. Суетились, сновали по узким затененным навесами улочкам, и активно способствовали процветанию собственному и планеты. Немногочисленная местная живность и вовсе днем на поверхности не показывалась, предпочитая ночную прохладу дневному опасному зною.

Мы с Нейданом просто затемнили окуляры. Смотреть вокруг сразу стало не так больно. Свет, отраженный от белого песка, слепил и выбивал слезы.

— Я словно стою посреди огромной сахарницы, — пробормотал Нейдар, натягивая капюшон ниже на лицо.

— В городе будет полегче, — пообещала ему. — Там не видно пустыни.

Рейсовый шаттл домчал нас от космопорта до ближайшего города быстро и относительно безболезненно. Работал кондиционер, окна можно было затемнить, чем мы немедленно и воспользовались. Остальные пассажиры не обращали на парочку путешественников никакого внимания, слишком занятые собственными делами.

Город Нейдана впечатлил даже больше, чем пустыня.

— Как, однако… Аутентично.

Узкие извилистые улочки, невысокие двух- и трехэтажные дома с узкими окнами-бойницами, яркие, кричащие ткани навесов. А еще запахи — терпкие чуждых нам гуманоидов, сладкие незнакомых фруктов, горькие непривычных специй.

— Словно в исторический фильм попал. Я думал, Шинада входит в Содружество?

Я рассмеялась, слишком глубоко вдохнула пропитанный специями воздух и закашлялась.

— Это все для туристов. Антураж. Здесь неподалеку даже рынок есть, сделанный под старину. Бешеной популярностью пользуется, право представлять на нем свою продукцию — привилегия, которой не каждый способен добиться.

Мимо, едва не сбив с ног, промчалась парочка низкорослых местных жителей. Мелькнули чешуйчатые хвосты. Молодые совсем еще — после второй линьки, знаменующей собой совершеннолетие, шинадцы хвосты отбрасывали.