Книга «Аленка» шоколадка, страница 56 – Мила Романова

— Мне нужна папка с бумагами. Синяя слюдяная папка с пакетом документов. Где она?

— Я ничего не знаю… Муж не посвящал меня в свои дела, – услышала я свой голос откуда-то со стороны.

— Знаю, – ухмыльнулся мужчина, – твое счастье, иначе давно бы тебя на тот свет отправили.

Он оглядел комнату еще раз и сказал:

— Если вдруг найдешь что-то, когда все в порядок приводить будешь, – и ухмыльнулся, – никому ни слова. Я сам к тебе зайду, – и направился к двери.

Возле двери вдруг остановился и добавил: «Надеюсь, ты уже большая девочка, и понимаешь, что о нашей встрече никому не следует рассказывать… – и ушел, хлопнув дверью.

Минут десять я приходила в себя. Потом встала и закрыла дверь на замок. В голове был беспорядок, мысли лихорадочно сменяли друг друга. Решила пойти в ванную, чтоб просто умыться холодной водой. Случайно взглянула на себя в зеркало и ужаснулась: волосы растрепаны, тушь размазалась от внезапных слез, от помады не осталось и следа.

«Отдых, мне нужен отдых. Добраться бы только до кровати». Постельное белье я нашла в углу, среди груды сваленных в кучу вещей. Механическими движениями расправила кровать. Я еще не верила, что осталась жива. Не верила, что все это было со мной. На разгром в квартире старалась не смотреть. Хотелось надеть тапочки, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя расслабленной. Они, как ни странно, оказались на обычном месте. Я, наконец-то сняла босоножки, даже полегчало, и удалось расслабиться. Решительно встав, я пошла в спальню, минуя горы разбросанных вещей, и осторожно лавируя между сдвинутой мебелью. Почти дойдя до своей кровати, я вдруг наткнулась на Филин ящик для игрушек. Я вспомнила, как радовались они с Владиленом, когда собирали разбросанные вещи, вспомнила вчерашний день, мамин отъезд и все что было потом. Я села прямо на ящик и горько заплакала. Время шло, а я ревела и ревела, и никак не могла остановиться. То ли от моего веса, то ли оттого, что незваные гости его сломали, ящик неожиданно просел. Я испугалась и вскочила. Открыла крышку и выбросила из него игрушки. Странно, почему они оставили их в ящике? Наверное, ничего интересного не нашли, просто порылись и все. Я внимательно осмотрела ящик и поняла, почему он просел: одна его сторона отошла и начала провисать. На глаза снова навернулись слезы: стало обидно и за себя, и за Филю, за разбросанные вещи, за пропавшего Владилена, за этот сломанный ящик.

«Ничего, сынок, – бормотала я, мысленно обращаясь к Филе, – завтра я склею этот ящик, или Вовчика попрошу, – вертела в руках и всхлипывала, – обязательно починю этот ящик… Вдруг я увидела, что между провисшей стороной ящика и дном образовалось щель, но там было темно. Я поддела ее пальцем. Ничего не получилось. Я поискала глазами, чем бы себе помочь. Недалеко, прямо на полу, валялись большие портняжные ножницы (я даже не помню, откуда они взялись в нашем доме).

С помощью ножниц щель стала шире, и я поняла, в чем дело: Филин ящик для игрушек имел двойное дно.

Теперь мне уже стало интересно. Я ломала ящик руками, ножницами, потом в ход пошел маленький топорик для рубки мяса. Я просила у Фили прощения и обещала купить новый ящик для игрушек… Да и вообще, зачем ему ящик, ему ведь скоро в школу, вот и будем весь год к школе готовиться… «Правильно, – думала я. – А игрушки, в конце концов, можно и на полку поставить».