Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 133 – Ангелина Сантос

И ждать долго не мог.

Даррена оставили под стражей в зале.

Он не сопротивлялся. Вот это было хуже всего. Даррен Сорель не кричал о правах, не требовал немедленного освобождения, не угрожал поверенному. Он стоял спокойно, пока Орин отдавал приказы двум стражникам, и смотрел на меня.

— Леди Лиара, — сказал он, когда мы уже направились к выходу.

Я остановилась.

Рейнар тоже.

— Если пойдёте вниз, — продолжил Даррен, — спросите себя, почему Сердце зовёт именно вас. Не потому ли, что вы удобнее всех? Дом уже однажды съел женщину, которая хотела быть нужной.

Рейнар шагнул к нему, но я остановила.

Не рукой.

Словом.

— Нет.

Он замер.

Я повернулась к Даррену.

— Вы всё ещё думаете, что самое страшное для женщины — стать ненужной.

Его глаза сузились.

— А разве нет?

— Нет. Самое страшное — стать нужной тем, кто не видит в тебе человека.

На миг он перестал быть красивым.

Совсем.

И в этом коротком провале я увидела не скорбящего брата, не тонкого интригана, не южного лорда с безупречными манерами. Я увидела пустоту. Холодную, голодную, обиженную пустоту человека, который всю жизнь считал любовь разновидностью собственности.

— Идите, — сказал он мягко. — Сердце любит таких.

Я не ответила.

Потому что ответ был уже не для него.

Вниз вели двери, о которых я раньше не знала.

Разумеется, в Грейнхольме таких дверей оказалось слишком много. Мы шли через старую галерею под лестницей, потом через кладовую для свечей, потом к узкому проходу за каменной плитой с гербом Вейр-Арденнов. Рейнар коснулся стены, и дракон на гербе вспыхнул зелёным.

Плита отъехала без скрипа.

За ней была лестница.

Тёмная.

Крутая.

Уходящая глубоко в скалу.

— Весёлое место, — сказала Марта, поднимая фонарь. — Прямо для семейной прогулки после отравления.

— Здесь редко ходят, — сказал Рейнар.

— Видно. Пыль обиделась, что её потревожили.

Кайр шёл молча.

Его привели не как пленника, но и не как свободного человека. Орин держался рядом. Управляющий выглядел старше, чем утром: безупречность ушла, оставив после себя усталость и тёмные круги под глазами.

— Вы знали этот путь? — спросила я.

Кайр кивнул.

— Да.

— И молчали.

— Да.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Хорошо?

— Вы хотя бы не стали придумывать приличную причину.

— У меня закончились приличные причины, леди Лиара.

— Это начало честности.

— Или конец должности.

Марта хмыкнула.

— Должность можно новую дать. Совесть сложнее.

Кайр опустил глаза.

Нерис шла рядом со мной.

Слишком близко сначала, потом поняла и отступила на полшага. Я заметила. Не сказала ничего. Её плащ уже сняли, дали сухую шаль, но она всё равно дрожала.

— Лиа, — прошептала она.

— Что?

— Если я там испугаюсь…

— Ты испугаешься.

Она сглотнула.

— Да.

— Я тоже.

— Ты всегда так говоришь, будто страх — это нормально.

Я посмотрела на ступени под ногами.

— Потому что устала делать вид, что он позор.

Нерис молчала несколько шагов.

Потом сказала:

— Я не знаю, как быть храброй.

— Начни с того, чтобы не врать, когда страшно.

Она кивнула.

И это был маленький кивок, но честный.

Чем ниже мы спускались, тем теплее становился воздух.

Странное тепло. Не печное, не человеческое. Сырое, минеральное, будто скала сама дышала жаром. Стены лестницы блестели зелёными прожилками. В некоторых местах камень был гладким, почти стеклянным. Фонари давали слабый свет, но прожилки светились сами — то ярче, то тише, как вены под кожей.