Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 87 – Ангелина Сантос

Даррен подошёл. Медленно. Без спешки. Без страха, который можно было бы доказать.

— Ужасное происшествие, — сказал он. — Если я могу чем-то помочь…

— Можете.

— Разумеется.

— Скажите, что было в чашке.

Тишина стала острой.

Даррен моргнул.

— Простите?

— Вы смотрели, когда она пила.

— Все смотрели. Кружка упала довольно громко.

— До этого.

— Рейнар, если вы хотите обвинить меня…

— Я хочу, чтобы вы ответили.

Даррен развёл руками.

— Я не знаю. Чай, полагаю.

Марта фыркнула:

— Полагает он.

Даррен перевёл взгляд на неё.

— Госпожа Марта, я понимаю ваше волнение…

— Моё волнение, милорд, обычно приходит со сковородой. Пока я вежливая.

— Довольно, — сказал Рейнар. — Орин, никто из присутствующих не покидает зал. Включая лорда Сореля.

Даррен слегка выпрямился.

— Вы держите меня под стражей?

— Да.

Так просто.

В зале кто-то втянул воздух.

Даррен медленно улыбнулся. Уже без мягкости.

— На каком основании?

Рейнар шагнул к нему.

Я хотела сказать: не надо. Не сейчас. Сначала яд. Сначала чашка. Сначала соль, мёд, чай. Не дай ему сделать из себя оскорблённого гостя.

Но язык всё ещё не слушался.

И тут заговорила Асмера.

— На основании того, что ты слишком давно приходишь в этот дом с цветами, а после тебя всё время пахнет могилой.

Даррен повернулся к ней.

— Леди Асмера, ваша скорбь…

— Не прячься за моей скорбью, мальчик. Я старая, слепая, но не мёртвая.

Тави сидел рядом с ней, бледный, с пледом на плечах. Он смотрел на Даррена так пристально, что у меня похолодело сильнее, чем от яда.

Он боялся его.

Не как чужого взрослого.

Как того, кого уже видел в плохом сне.

Марта заметила тоже.

— Милорд, — сказала она резко, обращаясь к Рейнару, — если вы закончили пугать гостя, мне нужна солонка.

— Какая? — спросил Орин.

— Та, что стояла рядом с кружкой миледи. И вся соль со стола. Быстро!

Сивка метнулась, но Орин перехватил её за локоть.

— Не руками.

Он сам взял платок и собрал со стола маленькую серебряную солонку, несколько щепоток просыпанной соли и осколки моей кружки. Всё положил на чистую тарелку.

Марта понюхала соль.

Помрачнела.

Потом коснулась крупинок кончиком ножа.

Соль вспыхнула зелёным.

Не ярко. Тонко. Ядовито.

— Вот, — сказала Марта.

Рейнар резко повернулся.

— Изумрудная?

— Нет. Хуже. Обычную соль пропитали вытяжкой из изумрудного пепла. Чуть-чуть. На вкус почти не поймёшь, если мёд есть. Для обычного человека — горечь и сон. Для драконьей крови — слабость. А для очажной…

Она посмотрела на меня.

— Для очажной что? — спросил Рейнар.

— Сожрёт связь с домом изнутри, если не вывести.

— Вывести как?

— Молоком, углём, солью наоборот, теплом живого очага и тем, что я сейчас вспомню, если мне никто не будет дышать в ухо!

Рейнар сделал шаг назад.

Даже он.

Марта сорвала с полки сумку с травами, распахнула её и начала вытаскивать мешочки один за другим. Руки у неё были быстрые, но не спокойные. Я видела, как дрожит большой палец.

Значит, всё плохо.

— Сивка, молоко. Не из холодного погреба, а свежее, которое для сливок отставили. Пинна, уголь из малого очага, растолочь. Бран, беги в кладовую, пусть эта пыльная зараза даст серую соль.

Сверху, с балки, тут же возмутился Горошина:

— Пыльная зараза слышит!

— Вот и хорошо! Серую соль тащи!

— Жалко!

— Девка помрёт — я тебя в рассол посажу!