Книга Левитанты, страница 24 – Даша Клубук

— Когда ты, Ирвелин, закончишь со своим зорким полем, я открою шампанское, – буркнул Август, пытаясь расчистись себе место на столе.

Она ничего ему не ответила. Только потянулась за одной из книг, торчащих из-под груды других.

— Осторожнее! – кинул Филипп, хватая Ирвелин за руку и притягивая к себе. В следующий миг башенка из книг повалилась прямо на то место, где секундой ранее стояла отражатель, а мирин поднос как по горке скатился к чашкам.

— Ну что за бардак! – повторила Мира, уперев руки в бока, а через секунду уже поднимала все с пола навыком штурвала и беспокойно ворчала себе под нос, пока Ирвелин стояла ни жива ни мертва в цепком захвате Филиппа.

— Отпусти ее уже, Фил, а то она еле дышит в твоих объятиях, – бросил Август, хватая с подноса слойку и откусывая ее. – Хвала небесам, хоть что-то съедобное.

— Съедобное? – повернулась к нему Мира.

— Вкусное, – поспешил поправиться Август. – Вкусное, разумеется. Разве не так я сказал?

Филипп осторожно высвободил Ирвелин, а потом галантно отодвинул для нее ближайший стул.

— Я сяду там, – кинула она и поспешно перешла на противоположную сторону. Выглядела Ирвелин взволнованной, но вряд ли кто-то из присутствующих это заприметил.

С удобством рассевшись вокруг стола, граффы принялись за чай и за долгожданные разговоры.

— А вы слышали про эпидемию ушной хвори на юге? – Мира откинула прядь кудрявых волос назад. – Скверная болячка. Говорят, уши от нее зеленеют, и ходишь как тролль. Мне сестра рассказала.

— В кофейне слышала, что это вид отита такой. И уши не зеленеют, а синеют, – ответила Ирвелин, которая единственная из всех четверых ковыряла вилкой в яичной подгорелой жиже.

— Ты ездила к сестре в Прифьювург? – спросил Филипп. Он отламывал кусок от слойки, да так грациозно, словно хватался за драгоценное ожерелье, а не за кусок теста.

— Нет, Капа мне звонила вчера, – ответила Мира, отхлебывая чай. – Она звонила как обычно, чтобы пожаловаться на своих детей, а потом на маму. Потом снова на детей, и снова на маму. Сокрушалась, что в детском саду, куда ходит мой младший племянник Ковл, слишком низкие заборы – два с половиной метра, – и дети-левитанты регулярно сбегают. Вот и Ковл позавчера сбежал. Мальца нашли, в здравии и все такое. Хотя о полноценности его здравия можно сомневаться после того, как сестра встретила его дома… Слава Великому Олу, ко мне пришел Фрой, и я закончила сей увеселительный разговор.

— Фрой? Клиент?

До сих пор слушая вполуха, Август приподнял лицо.

— Фрой – это просто Фрой. Мы познакомились с ним на цветочной ферме в прошлую пятницу. Он как и я, штурвал, и страшный энтузиаст. Подумывает об открытии собственной фермы у Вечного залива.

Три пары глаз молча уставились на Миру. Та даже и глазом не повела.

— Ой, да перестаньте! Вы думали, я до конца дней своих буду изливать слезы по Нильсу? Ну уж нет! Пусть продолжает себя вести как главный придурок Граффеории. Я, знаете ли, девушка свободная, и имею право общаться с тем, с кем захочу.

Граффы не нашлись, чем ответить Мире. Филипп только неловко повел плечами и спрятал свой сломанный нос в чашке. Ирвелин покрепче взялась за вилку и принялась противно пилить ей по тарелке. Август же завис взглядом на Мире, которая продолжала непринужденно болтать; он не мог взять в толк, отчего этот незнакомый Фрой кажется ему тупее березового пня.