Книга Мне его подарили! Дом-портал 4, страница 124 – Мартиша Риш

— Не холодно? Дрожишь вон вся.

— Мы на «ты» перешли? — зачем-то взъелась я.

— Ну так, вроде, родня? — задумчиво спросил вурдалак, — Как думаешь, эти без нас разберутся? Не закусает мою доченьку ее свекровка?

— Скорее уж Эстона. Это она молодец.

— Может, и так. Вроде дочка-то ей моя понравилась, как думаешь?

— Очень.

— Не зря вырастил. А то эти пришли, да как накинулись на меня — съешь, да съешь. Я что, зверь какой? Младенцами не питаюсь. Это я только с виду такой, ну, оброслый.

— А ты в волка превращаешься?

— Не, да какое там! — мой спутник отмахнулся когтистой лапой. Интересно у него шерсть на руке растет — такой плотненький короткий подшерсток, чуть длинней бархата с внутренней стороны роскошного мускула, а сверху длинная, правда, редкая. Как бы попробовать ее всю на ощупь? Крупный зверь, дикий, еще не прирученный... Или мужчина? Не пора ли это узнать?

— А почему? — я прильнула головой к плечу вурдалака. Ну как, к плечу? К локтю. Короче, до куда достала. Хм. Завалить бы его на постель, раздеть, да как следует изучить. Мне ведь любопытно!

— Ну так я ж не оборотыш какой-нибудь. Это мой единственный и естественный вид. Внешность, в смысле. Полузверь, получеловек. Вон, в плечах чуток пошире других, шерсти много, да и так по мелочи отличаюсь от обычных людей. Но токма я все равно не зверь! И нет у меня никаких ипостасей!

— Ясно.

Мы прошли еще немного вперед мимо домов, мимо забора, увитого виноградными лозами. Здесь спелые грозди свисают прямо наружу, на улицу, бери, кто захочет. Красиво и странно. Громадная луна, словно око, смотри на нас, отражается в отполированных камнях мостовой. Они здесь все гладкие, почти зеркальные, сколько же прохожих по ним прошагало?

— Красиво, — я показала вурдалаку луну. Тот загляделся на темное небо.

— А ведь правда. На крынку сметаны в погребе похоже. Бывает, ночью так спустишься, во всех уголках темно, а сметана в круглой крынке блестит. Вот точно так же, как эта луна. Облизнешься и не знаешь, что дальше. Брать, так вроде уж больно хороша та сметана, жаль трогать. Стоять, смотреть тоже глупо. Другим оставлять?

— Пойдем дальше.

Вурдалак тяжело вздохнул. Мы прошли вперед, справа показался пруд, в нос ударил запах пряной сырости, будто много трав замешали разом в одной миске, да подогрели как следует.

— Пахнет как, — протянула я, задумавшись.

Вурдалак промолчал, потом как-то странно сжал мою руку, перебрал по ней когтями.

— Слушай, у меня в таверне столы все накрыты. Может, заглянешь поужинать?

— А давай. Только я очень устала идти.

— Устала? — изумился он.

— Туфли дурацкие, жмут.

т — Вот моя Милли так же, купит, а носить больно. Я думал, она у меня одна такая — глупышонок. А оказывается, смотри-ка, еще вы такие есть.

— Спасибо за откровенность.

— Да ладно тебе. На руках донесу. Не против? — Нет, — я тряхнула головой и вся сжалась. От всего сразу — от ужаса, от предвкушения, от неловкости.

Мужчина очень бережно меня поднял, усадил на изгиб локтя, я вмиг почувствовала себя маленькой девочкой, ахнула, испугалась, сама не знаю, чего, обхватила его громадную шею двумя руками сразу. Мое декольте оказалось прямо под носом у этого зверя.

— Ты этого того! — повел носом он, и я ощутила, как мое платье наполнилось горячим дыханием.