Книга Лисья невеста, страница 17 – Нинель Мягкова

Озябшие пальцы шевельнулись, разгоняя кровь.

Показалось, или по земле зазмеился ледяной узор, как бывает в мороз на стеклах? Нет, наверное, все-таки глюки.

Вообще состояние мое вменяемым назвать было нельзя. Полусон-полуявь, тот момент, когда осознаешь себя и в то же время видишь происходящее вокруг как на экране, не воспринимая реальность в полной мере.

Так что когда перед моим лицом протопали и остановились высокие мягкие сапоги со шнуровкой, я сочла их частью бреда и не отреагировала.

Ну правда, я здесь вишу уже с обеда, за все это время ко мне никто не подошел. И тут раз — и вдруг вспомнили среди ночи?

Вряд ли.

— И что ты творишь? — поинтересовался знакомый голос.

— Изыди.

То ли я это подумала, то ли все-таки произнесла вслух. Губы не слушались, вышло некое невнятное бормотание, но, кажется, уважаемый господин Хайн все же понял и проникся. Сапоги исчезли из поля зрения.

Я не расстроилась.

К этому моменту меня охватил редкостный пофигизм.

Тело качалось на теплых волнах, нигде не болело, даже нос задышал. Все же хорошо?

Брякнул открываемый замок, и давившая на шею и запястья тяжесть исчезла.

От прилива крови голова закружилась, и я все-таки потеряла сознание.

Тьма была вязкой и густой, и никак не хотела уходить.

Я плавала в ней, как в киселе, погружаясь все глубже, но паники почему-то не испытывала. Ничто оказалось дружелюбным, как игривый страшненький щенок, с которым никто не хотел обниматься, а тут раз — и я пришла. Только ничто облизываться не лезло, баюкало меня на волнах темноты, подмигивало далекими звездами, в общем — развлекало как могло.

Возвращаться в реальность не хотелось. Там снова будет больно, мерзко и унизительно.

Но пришлось.

Очнулась в незнакомом месте и с минуту просто лежала, впитывая окружающую среду всем телом.

У меня появилась занятная способность воспринимать пространство не открывая глаз, не поднимая рук — и все-таки практически на ощупь. Какая часть моего тела это проделывала, понятия не имею. Наверное, можно назвать это аурой. Плотное облако окутывало меня уютным одеялком, изредка выпускало щупальца и приносило информацию.

«Здесь комфортно», — сообщало оно.

«Темно».

«Гладенько и мягко. А еще сверху что-то укрывает».

«И рядом кто-то дышит. Большой и угрожающий».

Тут уж я глаза открыла.

— Ну здравствуй. Ты меня знатно напугала, — усмехнулся владелец школы Золотого Лиса.

Он действительно возлежал на соседних подушках…

Я огляделась.

Ложе ничем не напоминало бараки служанок. Шелк, вышивка, покрывало с цветочным узором, невесомый полупрозрачный балдахин.

И я в рубище посреди этого великолепия.

— Чем? — пришлось прокашляться.

Горло все еще саднило, во рту пересохло, как в пустыне. Господин Хайн самолично изволил поднести мне пиалу с водой.

Я ее высосала, кажется, в один глоток и повторила вопрос уже более развернуто:

— Чем напугала? Вы не кажетесь особо пугливым.

— А ты действительно лишена почтения, — с каким-то восторгом констатировал мужчина. — Наверное, потому спонтанно инициировалась. Самородки — они всегда не от мира сего.

— Самородки? — вяло пробормотала я.

В воде, кажется, было что-то намешано, или просто у меня запал кончился — в сон тянуло со страшной силой. Не во тьму, а именно отдохнуть.

— Маги, — донесся до меня голос господина Хайна.