Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 148 – Адриана Вайс

— Вы подозреваете… заговор, милорд? — тихо спрашивает Айзель.

Я поворачиваюсь к нему спиной, глядя в темноту.

— Возможно, даже кое-что большее…

Алена

— Бран… — слово срывается с губ Крома, как проклятие. — Вернулся только Бран.

Мир вокруг меня качнется и замирает.

Звуки исчезают

Остается только гул крови в ушах и это имя, повисшее в воздухе, как приговор.

Секунду я стою, оглушенная, не в силах вдохнуть.

Только Бран.

А Рэйк? А остальные?

— Нет… — выдыхаю я, и оцепенение спадает. — Нет!

Я срываюсь с места.

Не бегу — я лечу.

Я не чувствую ног, не замечаю, как толкаю плечом кого-то из слуг в коридоре, как цепляюсь подолом платья за угол стола, разрывая дорогую ткань.

Мне плевать.

Лестница кажется бесконечной, ступени мелькают перед глазами размытым пятном.

Вниз.

Туда, к решетке.

Я влетаю в караульное помещение перед входом в подземелья.

Здесь полно людей. Стражники, охотники — все они стоят плотным кольцом, но молчат.

Тишина здесь такая плотная, такая тяжелая, что ее можно резать ножом.

При моем появлении они расступаются.

Молча. Отводя глаза.

И я вижу его.

Бран сидит на полу, привалившись спиной к холодным прутьям решетки.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Это не Бран. Это не тот огромный, уверенный в себе воин, который еще утром смеялся, закидывая арбалет за спину.

Передо мной сидит сломленный человек.

Его одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кровью и грязью. На лице кровь. А глаза… он смотрит в пустоту перед собой, будто ничего не видит.

— Бран! — я падаю перед ним на колени, не обращая внимания на грязь. — Бран, посмотри на меня!

Он вздрагивает всем телом, но переводит на меня взгляд.

— Где остальные? Где Рэйк?! Что случилось?!

Он медленно опускает руки.

— Поначалу все было нормально… — шепчет он, — Мы шли тихо. Мальчик нас вел, он быстро вышел на их след. Мы спускались все ниже…

Он сглатывает, и кадык судорожно дергается.

— Мы почти дошли. Увидели впереди огни. Но когда решили вернуться…

На лице Брана появляется гримаса сожаления.

— Они как-будто ждали нас. Они устроили засаду.

У меня внутри все леденеет.

Бран вдруг медленно разжимает правый кулак, который все это время судорожно прижимал к груди и протягивает его мне.

— Вот… — сипит он.

На его огромной, мозолистой ладони лежит скомканный кусок красной ткани.

Моя лента. Та самая, которую я повязала Рэйку на удачу.

Но теперь она не красная. Она черная. Она пропитана чем-то густым, липким, похожим на смолу.

Меня накрывает волна дурноты. Я смотрю на эту черноту, и мир вокруг темнеет.

— Неужели… — шепчу я, чувствуя, как сердце останавливается. — Он…

— Нет, — голос Брана звучит глухо, как из могилы. — Но они забрали его… клянусь, мы пытались его отбить! Но их было слишком много…

Бран судорожно вздыхает.

— Мальчик… он сам шагнул к ним. Чтобы они не тронули меня. Он крикнул мне: «Беги! Расскажи ей!».

Слезы застилают мне глаза.

Я прижимаю грязную, липкую ленту к груди, не чувствуя отвращения. Только разрывающую, невыносимую боль.

Он пожертвовал собой. Ребенок пожертвовал собой, чтобы спасти взрослого воина.

— Он просил передать… — Бран с трудом выталкивает слова. — Он просил прощения. Сказал: «Прости, что не смог вернуть ленту сам. Я возвращаю долг».

Я закусываю губу так, что чувствую вкус крови.