Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 6 – Адриана Вайс

Герцог в этот момент едва заметно касается перстня с темным камнем на своей руке. Камень на секунду вспыхивает тусклым фиолетовым светом.

А потом все заканчивается.

Звон пропадает, мир за окном обретает четкость. Мы по другую сторону.

И от открывшегося вида у меня перехватывает дыхание. От шока.

Перед нами раскинулась долина, зажатая между черной, непроходимой стеной леса и скалистым берегом. Сама крепость, виднеющаяся вдали, нависает над нами как поверженный гигант. Часть стен крепости обвалилось, а башни покосились.

А у ее подножия, напротив стены зловещего, темного леса, ютится поселение.

Если это можно так назвать.

Бедные, покосившиеся хибары, сколоченные из грубых досок и глины. Между ними бродят люди. В старой заштопанной одежде, худые, с полными злобы глазами. И вся эта застарелая, голодная злоба сейчас направлена на нашу карету.

Десятки пар глаз впиваются в бархатную обивку, в герб на дверце, в породистых лошадей. Они смотрят с такой неприкрытой ненавистью, что мне становится физически дурно.

Я вспоминаю то немногое, что было написано об этом месте в книге. Пара абзацев, не больше. Изначально — Сумрачная Крепость была форпостом для защиты от всяких чудовищ из леса. Но чудовища давно перевелись, а стратегическая ценность крепости сошла на нет — за ней были только скалы и океан.

И тогда король нашел ей новое применение. Сюда стали ссылать самых опасных преступников и просто неугодных аристократов.

Словом, всех, от кого двор хотел избавиться.

А чтобы никто не сбежал…

Я снова смотрю на туманную стену позади нас. Королевские маги возвели магический барьер. Непроницаемый купол, который не впускает и не выпускает никого.

Поправочка… никого, у кого нет специального артефакта, как, например, перстень на пальце Риардана.

Он привез меня сюда и запер. Запер с этими людьми, которые смотрят на меня так, будто готовы разорвать на части за одно мое дорогое платье.

Я понимаю, что герцог не просто сослал меня. Он бросил меня на съедение. И теперь мой главный враг — не он. Мои враги — это мои новые соседи.

Я смотрю на этих людей и у меня внутри все холодеет.

Как я здесь выживу? Что я буду здесь делать?

В книге автор неохотно описывала жизнь Хелены за магической стеной. Были лишь какие-то разрозненные сведения, донесения, которые приходили герцогу от наблюдателей, брошенные вскользь слова самой Хелены и так далее. Но мне в память почему-то врезались строки: «закаленная неволей, Хелена стала еще более жестокой и изворотливой».

И теперь меня очень сильно волнует вопрос — что что стоит за этими словами? Какие унижения, какой голод, какой страх? Через что пришлось пройти книжной Хелене, чтобы не сломаться, не сгинуть в этом месте?

Честно говоря, даже думать об этом не хочется.

И в этот момент меня разрывают на части противоречивые чувства. С одной стороны, я помню, как читала эти строки, уютно устроившись в кресле электрички. И я помню, что думала: «Так ей и надо, злодейке! Получила по заслугам!»

Это казалось таким логичным, таким справедливым наказанием для отравительницы.

Но сейчас, когда в теле этой «злодейки» нахожусь я, Алена, которая никого не травила и которой в страшном сне не могло присниться ничего подобного, все это ощущается как дикая, вселенская несправедливость.