Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 95 – Адриана Вайс

Кровь на его боку растеклась большим, пугающим пятном.

— Граф! — я опускаюсь рядом с ним на колени. — Держитесь! Пожалуйста, держитесь!

Он с трудом открывает глаза. Его взгляд, мутный от боли, фокусируется на моем лице.

— Ты… — растерянно шепчет он.

Граф явно пытается сказать что-то еще. Его губы шевелятся, но вместо слов из них вырывается лишь тихий стон, и его глаза закатываются.

Он теряет сознание.

Я стою на коленях над его безвольным телом, и паника ледяными тисками сжимает мне горло.

Кровь. Нужно срочно остановить кровотечение.

Но как?!

Я не врач, я бухгалтер! Все мои знания о первой помощи почерпнуты из дурацких сериалов!

«Зажать рану! Нужно зажать рану!» — кричит внутренний голос.

Я оглядываюсь в поисках хоть какой-то чистой ткани, но вокруг — лишь разбросанные по полу пергаменты.

Мой взгляд падает на мое собственное, уже разорванное платье.

«Прости, граф, кажется, твой подарок сегодня очень пригодился», — думаю я с горькой иронией и, не колеблясь, отрываю от подола еще один, большой кусок ткани.

В этот момент за спиной раздается стон.

Я резко оборачиваюсь. Человек в черном тяжело поднимается на ноги.

Я вскидываю руку, чтобы ударить снова, но он оказывается проворнее. Вместо того чтобы броситься на меня, он делает рывок к столу графа, сгребает в охапку кипу бумаг и только после этого бросается к разбитой двери.

Мой запоздалый заряд темной магии бьет в пустоту, оставляя на стене лишь дымящуюся, черную отметину.

Черт! За ним! Нужно его поймать!

Я вскакиваю на ноги, готовая броситься в погоню, но мой взгляд падает на графа.

Он все так же неподвижно лежит на полу. Его лицо стало еще бледнее.

Если я сейчас уйду, он точно умрет.

«Проклятье!»

Я бросаюсь обратно к Версену, напрочь забывая о погоне.

Сейчас главное — помочь Версену всем, чем только возможно.

Я опускаюсь на колени, комкаю оторванную ткань и с силой прижимаю ее к его ране.

«Держись, Версен. Не вздумай умирать, слышишь?».

Я так сосредоточена на своей задаче, так отчаянно молюсь, чтобы он выжил, что не слышу тихих шагов за спиной.

Я чувствую лишь, как ледяная сталь чего-то острого касается моей шеи.

Я замираю, боясь дышать.

Только не снова. Пожалуйста, только не снова.

— Риардан ошибся, пощадив тебя, — раздается за спиной незнакомый, полный ненависти, мужской голос. — Ведьма всегда останется ведьмой. И то, что ты сотворила здесь, — яснейшее тому доказательство.

Я медленно, боясь спровоцировать того, кто стоит за моей спиной, поворачиваю голову.

Передо мной стоит высокий, подтянутый мужчина с резкими, аристократическими чертами лица и холодными, как лед, серыми глазами. На нем — идеально чистый, темно-синий мундир гвардейца, без единой складки. Судя по серебряному шитью на воротнике, он — не простой солдат.

Начальник стражи? Правая рука графа? Я не знаю, кто он, но в его холодных глазах плещется такая ненависть, что мне становится дурно.

— Я не понимаю, о чем вы, — хриплю я, не отнимая рук от раны графа. — Ему нужна помощь! Срочно!

Мужчина не опускает меч. На его тонких губах появляется презрительная усмешка.

— Помощь в чем? Добить его?

Его слова — как удар молнии. Добить? Да что он несет!

И тут до меня доходит.

С ослепляющей, ужасающей ясностью я вдруг вижу всю эту сцену его глазами. Разгромленный кабинет. Тела верных стражников графа, плавающие в лужах крови. Сам граф, без сознания, с тяжелой раной. И над ним — я. Жена его злейшего врага, заклейменная злодейка, в разорванном платье, с руками, по локоть в крови своего тюремщика.