Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 21 – Демьяна Нур

— А, — произнёс он, и в этом звуке была какая-то удовлетворённость. — Это объясняет твоё вчерашнее состояние.

— Какое ещё состояние? — я резко повернулась к нему, и мир поплыл. Его фигура налилась чуть большей чёткостью, но всё равно была больше угадываемым силуэтом, чем реальным человеком. Тёмный контур на фоне светлого проёма.

— Твои глаза, — сказал он, делая шаг в комнату. Я инстинктивно отодвинулась к стене. — Вчера вечером. Когда ты пыталась не плакать, но у тебя всё равно текло по лицу. Они были мутными. Как болотная жижа. Неудивительно, что мир ты видишь искажённо.

Его слова были не оскорблением. Констатацией факта. И от этого они жгли сильнее.

— У меня близорукость, — прошипела я. — Это не искажение, это медицинский диагноз. Теперь, может, отстанешь и дашь мне найти мои очки?

— Они тебе больше не понадобятся, — сказал он спокойно и подошёл ещё ближе.

Холодные мурашки побежали по спине.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа он поднял руку.

Я замерла, готовая снова дёрнуться, но он не стал хватать меня. Просто медленно, почти с хирургической точностью, приблизил указательный палец к моему виску. Не касаясь. Просто провёл в сантиметре от кожи, от виска к виску.

Искра.

Быстрая, острая, как укол тончайшей иглой.

Не больно. Но странно.

Будто кто-то прочистил мне уши после долгого полёта, только в глазах.

Легкое жжение сменилось прохладой.

Я зажмурилась.

— Что ты сделал?

— Устранил помеху, — раздался его голос уже откуда-то сбоку. — Теперь твоё восприятие не будет затуманено физическим дефектом. Открывай глаза.

Я не хотела. Какая-то животная часть мозга орала, что открывать глаза после того, как внеземное существо провело над ними магическим перстом, последнее дело. Но другая часть, та самая, что ненавидела быть беспомощной, уже давила.

Я медленно открыла.

И мир встал на свои места. Не просто встал. Он проявился.

Я никогда в жизни не видела так.

Пылинки в луче солнца были не размытым светом, а миллионами отдельных, парящих крупинок. Трещинка на потолке имела идеально чёткие, почти графические границы. Текстура одеяла под моими руками была тактильной картой из переплетённых нитей. Я могла видеть мельчайшие детали на его лице, стоящем теперь у двери. Каждую ресницу. Каждую микроскопическую неровность на тех странных символах, что бежали по его скуле. Они не просто светились слабо. Они имели глубину, объём, будто были не нарисованы, а вырезаны под кожей.

Я встала.

Медленно, как лунатик, подошла к окну. Улица внизу была не цветным пятном машин и людей, а панорамой, где я могла разглядеть номер такси через три дома. Лицо женщины, выгуливающей собаку. Этикетку на бутылке в руке у бомжа на лавочке.

Это было невероятно. И это было чертовски страшно.

Я обернулась к нему. Он всё так же стоял, наблюдая за моей реакцией.

— Как? — выдавила я. Голос звучал хрипло.

— Я выровнял кривизну твоих световых рецепторов и скорректировал обработку сигнала в примитивных нейронных цепях, — ответил он, будто объяснял, как починить кофеварку.

— Ты изменил меня, — прошептала я. Не вопрос. Констатация. Лёд в животе. — Ты не должен был лезть в моё тело.

— Я не лез, — возразил он. — Я скорректировал. Как ты корректируешь изображение на своём ноутбуке, чтобы оно было чётче. Это не вмешательство в суть. Это настройка. Ты сама просила эффективности. Мутное зрение мешало эффективности поиска.