Онлайн книга «Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки»
|
Я зашла на помост, присела на стул, положила пальцы на клавиши и выдохнула. — Мама, в твою честь, — прошептала я и закрыла глаза. Пальцы прекрасно знали, что нажимать. Я не задумывалась о том, что буду играть, собираясь излить своё сердце в этой песне. И я запела. Запела так, как, наверное, не пела еще никогда… Поговорить с тобою, мама, Мечта моих последних лет, И сердце в бесконечных шрамах, Ведь мамы рядом больше нет…. Ты снишься мне, а я рыдаю Взахлеб, как малое дитя. Не отпущу. Не отпускаю! Но сон растаял — нет тебя… Припев: Не ценим мы, когда имеем, А потерявши слезы льём. Давайте матерей лелеять, Покуда мы еще живем. Спасибо, мама за рожденье, Спасибо за мой путь земной. За счастье, за благословенье. Спасибо Богу, Он с тобой! Непрошенные слезы скатились по щекам. Мир замер. Вселенная прекратила свой бег. Казалось, что мне внимают из других миров. А песня, моя коротенькая, простенькая песня, становилась бесконечной. Касалась сердец, летела в небеса, пролетала сквозь преграды между мирами и изливалась в души кого-то ещё. Возвращение к реальности произошло в тот момент, когда вокруг раздались жгучие аплодисменты. Я вздрогнула, открыла глаза и, сморгнув пелену слёз, встала со своего стула. Повернулась к толпе, которая скандировала внизу, и поклонилась. Кажется, у меня получилось. Получилось спеть, донести что-то простое, но особенное. И, даже не взглянув на судей, я упорхнула вниз, надеясь только на то, что от моей песни кому-то станет лучше, кому-то будет польза… * * * К тому моменту, как объявили о выступлении Ирины Власовой, князь Яромир уже полностью успокоился. Но спокойствие не означало милость. Просто он стал мыслить трезвее. Да, обвинения Анастасии Генриховны были однобоки. Возможно, она солгала. Он не будет спешить с выводами, прежде чем не поговорит с Серафимой лично. Возможно, всё это — всего лишь слухи, чтобы опорочить княжескую родственницу и её подругу. Однако взгляд на Ирину у Яромира был всё равно довольно-таки скептическим. Подсознательно он ожидал, что в её выступлении прочувствует всю фальшь и убогость чужой души. Девица вышла на помост, удивив его своей броской внешностью. Та была нестандартной: широкие бёдра, внушительная грудь, но очень узкая талия. Платье сидело на ней замечательно, подчёркивая необычные изгибы. Лицо — красивое. Внешность девицы князя Яромира приятно удивила. А ещё у неё было одухотворённое выражение лица. Она смотрела на окружающих, будто не видя их, будто сквозь толпу. Это тоже привлекло внимание. Потом она уселась за инструмент, закрыла глаза, выдохнула — и что-то произошло. Волшебной красоты голос разнёсся по площади. Князь Яромир почувствовал, как по телу его пробежали мурашки. Девица пела о матери. Всё его естество перевернулось, сжалось, разжалось и растеклось по телу. Мать князя Яромира умерла молодой. Её звали Ольга — княгиня Ольга, великая, мудрая женщина, которая смогла объединить разрозненные земли, которая всегда заботилась о народе, которая и научила его искать справедливости. Он потерял её так рано… В этом были виновны козни врагов. Яромир всегда вспоминал он о ней с великим трепетом. Стоило Ирине Власовой запеть — как он тут же забыл о самой исполнительнице. Перед глазами всплыл облик прекрасной молодой женщины с золотыми кудрями — его драгоценной матушки. |