Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 154 – Анна Кривенко

— Расскажи… как называется твой мир?

Я замерла.

Хоть я и не скрывала уже, что «иная», он никогда не задавал вопросов напрямую. А теперь — вот. Так просто, без страха и недоверия, с детским любопытством в голосе.

По привычке захотелось съехать с ответа, выдать что-то обтекаемое, но…

— Земля, — сказала я робко. — Мир, где люди научились летать на огромных машинах, ездить без лошадей и видеть весь мир через специальные устройства. Но там нет магии. Ни капли…

Алексей слушал, не перебивая. Его взгляд стал каким-то особенно внимательным, словно он не просто слушал, а впитывал каждое слово.

— Звучит… как легенда, — прошептал он. — Как сон наяву.

Он взял мою руку, прижал её к губам и вдруг добавил:

— Спой мне. Я хочу услышать, как звучит твой мир… через твой голос.

Я кивнула. Глубоко вдохнула. Подумала. И выбрала песню — не громкую, не печальную, а простую и светлую, ту, что всегда напоминала мне о доме. О Земле.

Начала петь.

Мой голос вначале подрагивал, но постепенно стал крепче, мягче, разлившись вокруг кристально чистой, звонкой рекой…

Алексей закрыл глаза. Слушал, не шевелясь, как будто боялся спугнуть что-то святое.

Когда я закончила, он долго молчал. Потом открыл глаза — и я увидела в них слёзы.

— Твой ангельский голос… это действительно чудо, — сказал он тихо, как молитву. — Ты будешь петь, любимая! Я обещаю тебе. Весь мир услышит тебя. Услышит твоё иномирное послание.

В тот миг я почувствовала, что люблю его ещё сильнее, до боли, до одури, до дрожи в руках. Потянулась к нему, наши губы встретились в поцелуе — нежном и долгом, как дыхание весны.

— Да… я буду петь. Обещаю, Алёшенька… — прошептала как клятву. — Впереди для этого вся жизнь…

* * *

Двое неспешно гуляли по саду. Летний вечер был удивительно тихим, воздух пах пыльцой и свежескошенной травой. Князь Яромир шел рядом с Серафимой, изредка поглядывая на неё и любуюсь изменившимся обликом.

— Чем ты нынче занята, племянница? — спросил он, нарочито лёгким тоном.

— Да так… — пожала она плечами. — Начала изучать законы. Стало интересно.

Яромир тяжело выдохнул.

— Но ты печальна, моя дорогая, — сказал он после короткой паузы.

Он остановился, развернулся к ней лицом. На мгновение поколебался, потом заговорил:

— Может… ты позволишь мне устроить твой брак?

Серафима вскинула на него взгляд. В этом взгляде была сталь. Яромир невольно восхитился. Княжеская порода! Упертая, гордая… родня, как ни крути. Но уже в следующую секунду обречённо выдохнул и пробормотал:

— Ладно. Я не настаиваю…

Он всё понимал. Всё знал.

Серафима всё ещё до боли, отчаянно любила своего конюха.

Он так надеялся, что это наваждение пройдёт. Что время расставит всё по местам. Что её упрямое сердце наконец остынет. Но Серафима оказалась упрямой, как баран.

Прошло уже два года с тех пор, как он узнал об этой связи. И целых два года Серафима жила с этой своей печалью. Ударилась в учёбу, похудела, и в итоге стала едва ли не первой красавицей при дворе — сочная, притягательная, уже не полная, но всё ещё мягкая и живая. От её красоты молодые аристократы глаз не могли оторвать. Но замуж она идти отказывалась. Упрямо, хмуро, без лишних слов.

А эта боль в её глазах… эта глубокая тоска заставляла Яромира испытывать мучительное чувство вины. Он не хотел, но чувствовал себя виноватым.