Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 70 – Анна Кривенко

Конечно же, я имела в виду Серафиму, которая в первые три ночи после начала нашей миссии действительно пыталась есть по ночам, но быстро сдулась, поняв, что я подготовилась к этому очень основательно.

В течение дня она продолжала поглощать всё подряд. Марципановые сердечки, песочные корзиночки, пирожные с безе. Но ровно в девять часов вечера на столе появлялись только две чашки с молоком. Теперь уже, кстати, без хлеба: мы перешли на следующий уровень.

В первое время Серафима морщилась, фыркала, строила страдальческие рожицы и даже пыталась подкупить служанку, чтобы та ночью принесла ей на подносе хотя бы бисквитик. Но я была непреклонна. Напоминала ей о Николае, о платьях меньшего размера, наконец, о себе — о её последней надежде. Та поджимала губы и пила молоко с лицом, напоминающим Жанну д'Арк на костре.

Ровно через неделю я, напевая себе под нос Победный марш, пришла к подруге и объявила:

— А теперь, дорогая, у нас будет новое правило. С сегодняшнего дня ужинаем в восемь.

А она чуть не подавилась на выдохе.

— Но… но… — начала заикаться она. — Я же не усну. Желудок будет кричать, просить пищи. Я не смогу спать, это точно!

— Это не желудок. Проблема у тебя вот тут, — я постучала пальцем по виску. — Это не голод. Это привычка и дикий страх. Ты уже целую неделю доказываешь себе, что можешь меняться. Что можешь ставить перед собой цель и исполнять её. Поверь, ты справишься и с этим маленьким шагом.

Кстати, мы давно уже перешли на «ты». И, надо сказать, она стала к этому относиться довольно трепетно.

Сперва мне казалось, что Серафима — просто глупенькая и забитая девушка. Но теперь я начинала видеть в ней нечто большее. Несмотря на свои дикие привычки, комплексы и непостоянство, она очень старалась. Да, иногда сдавала позиции, но потом вставала и шла снова. Это было достойно уважения.

И она справилась. Через пару дней ужин в восемь в виде молока уже не вызывал такой паники. Она даже начала ложиться спать чуть позже, читая перед сном книжку или вышивая.

Ещё через неделю случилось то, что я назвала нашей маленькой победой. В восемь часов вечера, без единого вздоха выпив своё молоко, она улыбнулась и сказала:

— Спокойной ночи, Ирочка. Я пойду. Завтра важный день.

Ушла. Без жалоб. Без малейшей попытки посмотреть в сторону кухни. Без нытья, а с очень воодушевлённым выражением на лице.

Я наблюдала за этим, как за взрослением ребёнка. Улыбалась.

Наутро устроила ей праздник. Да, настоящий праздник. Нарисовала ей открытку с цветами, написала, что она умница, и вручила под собственные аплодисменты.

Возможно, со стороны это всё выглядело крайне глупо. Но для Серафимы это было безумно важно. Она вспыхнула от смущения, прижала открытку к груди и прошептала:

— Меня никто никогда не хвалил.

И у меня защемило в груди. Вот ради таких слов, ради таких эмоций стоило сюда приехать.

Похудела ли она? Нет, конечно. Потому что днём она по-прежнему объедалась.

Но это пока. Мы ведь работали не над весом. Мы работали над привычками. А это — фундамент. Мы построим прочный дом по кирпичику. Пока что закладываем фундамент.

Но я уже горжусь.

Кстати, сама я тоже не сидела сложа руки — за всё время не съела ни одного пирожного. Салаты, пудинги без сахара, каша на воде составляли мой день. Скинула, наверное, килограмма два, может, больше. Кстати, помогая Серафиме, я стала сильнее. Меня уже не мучил дикий голод, как раньше. Наверное, усилилось чувство ответственности.