Книга Отвратительная жена. Попаданка сможет..., страница 78 – Анна Кривенко

Нет, я допускаю мысль, что он носил её на руках, лелеял и оберегал, насколько это возможно. Скорее всего Елизавета была очень любвеобильной, обожала заботиться о семье, мечтала иметь много детей и так далее. Но если уж Алексей Яковлевич надумал жениться во второй раз, ему следовало подумать о том, что женщина, которую он берёт в жёны, наверняка отличается от его прошлого идеала.

Вспоминая Арину, я также понимала, что она никогда в жизни не стала бы такой покорной, как предыдущая жена. У неё не тот характер. Она змея, которая будет менять лица в угоду окружающим, чтобы завоевать их расположение, а потом, когда поймает их в свои силки, наконец-то покажет свою истинную личину.

Да, трёхлетнему ребёнку не объяснить, как сложен порой мир взрослых. Мне не стать ему матерью просто потому, что это не моя роль и даже не роль Марты. В семье, где один отвергает другого, где нет единства, где эгоизм — основа отношений, не может быть нормального воспитательного процесса для детей.

Задумавшись обо всём этом, я уже по привычке свернула в то крыло, где находилась моя комната. И вдруг почувствовала тревогу, пробежавшую по затылку холодком. Замерла, прислушиваясь, и в тот же миг ощутила удар в спину. Что-то не очень тяжёлое, но склизкое и мокрое ударилось мне между лопаток, взорвалось и растеклось по платью холодными струйками.

Тут же жуткий запах ударил в нос. Я резко обернулась и увидела в конце коридора смеющихся Михаила и Дмитрия. В руках у них были два странных мешочка, наполненных какой-то жидкостью.

— О Боже! — выдохнула я.

Мешочки сильно напоминали что-то из внутренностей животных, то ли желудок, то ли мочевой пузырь, а внутри них плавала какая-то мерзкая жижа!

Кажется, это была месть за то, что Никита захотел увидеть меня своей мамой.

В этот момент Дмитрий резко вскинул руку, собираясь бросить в меня очередное дурно пахнущее «оружие».

— Ах вы ж сорванцы! — закричала я и начала лихорадочно оглядываться.

На стене висел канделябр. Я сорвала его с гвоздей и с криком побежала на мальчишек. Они испугались так сильно, что вздрогнули и не стали бросаться, а развернулись и умчались прочь.

— Ну уж нет, я вас обязательно догоню, и мы с вами хорошенько потолкуем! — крикнула я им вслед. Конечно, я не собиралась на них нападать с канделябром, но ведь они об этом не знают, правда?

Смех мальчишек всё ещё эхом раздавался в ушах, хотя они уже скрылись за поворотом.

— Ну, держитесь… — бросила я им вслед, крепче сжимая канделябр.

Ринулась за ними, цокая каблуками по мраморному полу. Коридор был тёмным, освещённым лишь тусклыми отблесками свечей. Я спешила вперёд, стараясь не отставать. Белые рубашки мелькали где-то впереди. Они двигались быстро, но я была уверена, что смогу их догнать.

Длинные коридоры и высокие своды поместья, казалось, усиливали каждый звук. Голоса мальчишек стихли, а гулкий стук моих шагов отдавался тяжёлым эхом.

В какой-то момент я остановилась, прижимаясь к стене. Тишина. Я потеряла их. И, кажется, заблудилась. Белые рубашки исчезли, будто растаяв в полумраке.

Оглядевшись, поняла, что оказалась в незнакомом крыле поместья. Запах сырости и пыли заполнил лёгкие, вызывая неприятные ощущения, будто я вступила в чужое, забытое Богом место. Обстановка казалась давящей: потемневшие стены с выцветшими обоями были покрыты трещинами, а потолок давил на голову. Похоже, это крыло было построено значительно раньше, чем те, в которых мы жили.