Книга Подсунутая жена. Попаданка воспитает..., страница 86 – Анна Кривенко

— Спасибо. Это очень мило.

Виолетта оказалась очаровашкой. Весёлая, милая, проницательная. Она без умолку болтала о цветах, спрашивала, читала ли я «Айвенго» (Боже, здесь тоже жил какой-нибудь Вальтер Скотт???), показывала свою любимую белку, что живёт в орешнике у калитки. Всё это — с такой живостью, что я и сама невольно втягивалась в этот лёгкий поток слов и жестов.

— Простите, — шепнула я Артемию, когда девочка отскочила к клумбе, — а чему же я должна её учить? Она выглядит куда умнее меня.

Он улыбнулся, чуть прищурившись:

— О, не сомневайтесь. Виолетта может говорить часами, но ей не хватает мягкого женского общения. Кто-то должен научить её вышивать, играть на фортепиано, не пугаться гостей. Этих «наук» я, к сожалению, преподать не в силах.

Я поняла. И хотя сама в этих местных «женских науках» была не сильна, работа меня не пугала. Уж литературу я найду.

— Вы уже завтракали? — спросил Артемий неожиданно.

— Нет ещё.

— Тогда прошу к столу. Мы с Виолеттой как раз собирались перекусить.

Завтрак прошёл непринужденно. Простое меню: овсяная каша с мёдом, свежие булочки, варенье из малины, варёные яйца. Но подано было всё с заботой, скатерть выглажена, на столе — сиреневый букет.

Атмосфера была лёгкой, чуть домашней, и я на миг почувствовала, что нахожусь совсем не в чужом доме, а будто бы в том месте, где мне и следовало оказаться. Виолетта много смеялась, Артемий рассказывал забавные случаи о её детских выходках, и я всё больше убеждалась — здесь я действительно могла бы остаться.

Но вдруг — как-то резко, будто что-то уронили, — из глубины дома донёсся странный звук. То ли стон, то ли приглушённый вскрик. Всё на секунду замерло.

Виолетта побледнела. Артемий напрягся, взгляд его стал мгновенно другим — жёстким, сухим.

Я тоже насторожилась. Почему-то эта ситуация мне что-то напоминает…

— Что это? — спросила я.

Мужчина быстро поднялся из-за стола.

— Наверное, кухарка уронила что-то. Или горничная снова пытается справиться с котлом. Я сейчас проверю.

Он вышел. Виолетта опустила ложку в тарелку и посмотрела на меня исподлобья. Ничего не сказала, но вся вжалась в спинку стула.

— Виолетта, всё хорошо? — спросила я.

— Папа не любит, когда об этом спрашивают, — прошептала она. — Он всегда говорит, что дом — живой, он просто дышит.

Это прозвучало… странно. И тревожно.

Но я лишь кивнула, улыбнулась, потянулась за чашкой чая. Надо было сохранить спокойствие.

Через минуту Артемий вернулся. Был совершенно спокоен, как и прежде.

— Ничего страшного. Старый котёл зашипел, ничего более. Всё в порядке.

Я кивнула, но на душе остался осадок. Что-то в этом доме было не так. Что — пока неясно.

Удовольствие от пребывания здесь немного померкло.

Я посмотрела на Виолетту — она уже снова улыбалась, крутила в руках ложку и болтала о своей любимой книге. Словно ничего не произошло.

И я решила — останусь. Хотя бы попробовать…

И да, котлы действительно могут издавать странные звуки. На то они и котлы…

В новом доме я обосновалась быстро, почти без суеты. Здесь всё было продумано до мелочей. Уютно, светло и очень чисто. Мне выделили небольшую комнатку на втором этаже с видом на сад. Белая лёгкая тюль, скромная, но очень мягкая кровать, аккуратный платяной шкаф с зеркалом и резным карнизом — всё здесь было чудесно. На подоконнике стоял глиняный горшочек с геранью, пахло деревом и чем-то ванильным, домашним. Тут не было пышности, но всё было наполнено подлинной, бережной заботой во всех. Мне по-настоящему захотелось остаться.