Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 187 – Анна Кривенко

Вторым был Харитон. Подросток уже почти догнал меня в росте, но сейчас выглядел совершенно по-детски. Его лицо светилось радостью, хотя губы подрагивали.

— Мы знали! Мы верили! — сказал он, крепко обняв меня за плечи.

— Я тоже верила, — выдохнула я, глотая ком в горле.

Потом — ещё руки, ещё лица. Крошечные ладошки тянулись ко мне, тёрлись о моё платье, обнимали, цеплялись за юбку. Дети смеялись и плакали, а я стояла среди них, поглощённая этой волной любви и счастья, и не могла сдержать слёз.

Я подняла глаза и увидела Мирона.

Он стоял чуть поодаль, сияя радостью, как начищенный самовар. Его лицо расплылось в широчайшей улыбке. Он прижал кулак к груди и слегка поклонился, как рыцарь на службе.

— Госпожа Варвара, — торжественно произнёс он. — Добро пожаловать домой.

Рядом с ним стояла Зося. Её глаза были красными от слёз, и она судорожно стискивала руку парня, но держалась — изо всех сил держалась.

— Зося… — я протянула к ней руку.

Она кинулась ко мне, обняла, спрятала лицо на моём плече. Я гладила её по спине, чувствуя, как мокрое пятно её слез расползается по ткани.

— Всё хорошо… теперь всё будет хорошо… — шептала я.

Не знаю, сколько времени мы так стояли. Мне казалось, что я в раю. Что все муки, весь ужас, всё горе, через которые я прошла, были нужны только для этого мгновения.

И вдруг я услышала за спиной тяжёлые шаги.

Обернувшись, увидела Дмитрия Лавринова.

Он застыл на пороге, уставившись на меня так, будто перед ним возникло привидение.

Лицо побледнело, глаза широко раскрылись.

— Варвара Васильевна?.. — хрипло выдохнул он, подходя ближе, как человек, не верящий собственным глазам.

Он схватил меня за плечи, сжал, будто боясь, что я растаю, исчезну.

— Как? Как вам это удалось? Что произошло? Кто?.. — он засыпал меня вопросами, голос его срывался от волнения.

Я чуть повернула голову и кивнула в сторону.

Александр стоял неподалёку. Он молча наблюдал за нашей встречей, стараясь выглядеть спокойным и уравновешенным, хотя это ему удавалось плохо. Руки были за спиной, спина — прямая, но глаза смотрели напряженно и взволнованно.

Он поймал мой взгляд и чуть заметно кивнул, тут же смягчившись.

Доктор обернулся, проследил за моим жестом — и, увидев Александра, ошеломлённо выдохнул.

— Ах вот оно как… — только и сказал он, качая головой.

Я смотрела на них обоих — на верного Дмитрия Лавринова и на Александра, который нашел в себе силы противостать своему прошлому — и чувствовала, как в моей груди расцветает нечто новое. Тёплое, глубокое чувство… родства.

Вокруг всё ещё смеялись дети. Маленький Ваня продолжал держаться за мою юбку, уткнувшись в неё носом. Харитон защищал меня от слишком пылких объятий малышей, аккуратно и не грубо оттесняя их — как настоящий старший брат. Мирон и Зося стояли рядом, словно непоколебимые стражи.

И я знала: теперь всё будет иначе.

Я свободна.

Я дома.

И я больше никогда не позволю, чтобы кто-то разрушил это счастье.

* * *

Поздний вечер окутал приют мягкой, почти сказочной тишиной. За стенами ветер шуршал в голых ветках, редкие капли дождя шлёпали по подоконникам, а в доме царила уютная полутьма, сквозь которую пробивался тёплый свет лампы.

Дети давно уже спали. Я заглянула к каждому, укрыла одеялами, поцеловала в макушки — и сердце моё наполнилось той особенной теплотой, какую даёт только счастье.