Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 48 – Анна Кривенко

Марья Михайловна… Женщина, которая знала Наташу с детства, была её второй матерью. Это могла быть моя единственная зацепка. Интуиция буквально кричала, что мне нужно увидеть её.

— Скажи, — произнесла шёпотом. — Мы можем отправиться к ней прямо сейчас?

Девушка встрепенулась. Её глаза расширились, но затем она кивнула, хоть и немного неуверенно.

— Думаю, сможем. Добрыня, наш конюх, послушно отвезёт нас, куда я скажу. Сабрина сейчас танцует, она вряд ли заметит моё отсутствие. А мы успеем вернуться до утра.

Её искренность была обескураживающей. Простая, бесхитростная девочка, готовая помочь без лишних вопросов. Я невольно улыбнулась.

— Тогда встретимся у конюшни через десять минут, — бросила я, прежде чем побежать вверх по лестнице.

Мне нужно было захватить тёплую одежду. Но главное нужно было сделать всё тихо, незаметно, чтобы Александр ничего не заподозрил.

«Лишь бы он не испортил мои планы», — подумала я, уже представляя, как вырвусь из этого дома и отправлюсь за ответами в праздничную ночь…

Ночь была прохладной и тёмной, на небе поблескивали звёзды. Мы с Маришей (именно так звали мою новую знакомую), укутанные в тёплые плащи, крались к конюшне, стараясь не шуметь.

— Добрыня поможет. Он всегда мне подыгрывает, — Мариша, похоже, была напугана и взволнованна. Девушка казалась мне той, кто впервые в жизни ввязался в какую-либо авантюру.

В конюшне нас встретил молодой парень. Крепкий, с острыми чертами лица и насмешливыми серыми глазами, он бросил на нас быстрый взгляд и нахмурился.

— Ночью к Суворовым? Барышня, это не лучшая идея, — сказал он, проводя рукой по гриве лошади. — Хозяин там строгий.

— Быстренько, — настаивала Мариша, — нас никто не заметит.

Добрыня вздохнул, затем молча кивнул и принялся запрягать лошадей.

Мы уселись в старенькие сани, укрылись пледами, и вскоре лошади понесли нас по заснеженной дороге. Звук копыт глухо отдавался в тишине, оставляя за нами облака белого пара. Дорога была ухабистой, но короткой.

Поместье Суворовых показалось внезапно, словно выросло из земли. Высокие стены, узкие окна — величественное, но мрачное, оно навевало странное чувство тревоги.

Мы обошли здание, направляясь к чёрному ходу. Мариша явно знала дорогу: её уверенность вызывала у меня удивление. Но если она друг семьи, тогда всё понятно. Когда дверь поддалась, я с облегчением вдохнула затхлый запах пустого коридора.

— Никто нас не заметит, — шепнула Мариша, указывая на тёмный проход.

Слуги узнали меня, но никто не рискнул заговорить. Их взгляды были тревожными, как будто они боялись не только меня, но и чего-то еще.

Коридоры тонули в полумраке, освещённые редкими свечами. Тишину нарушали только наши шаги.

— Здесь, — прошептала Мариша, останавливаясь перед скромной дверью.

Я толкнула её и вошла. Комнатка оказалась маленькой, чуть душной. Единственное окно было плотно занавешено. В углу стояли старые сундуки, а на кровати, укрытая несколькими одеялами, лежала Марья Михайловна.

Её лицо было бледным, кожа обвисла, а глаза, хоть и тусклые, мгновенно оживились, как только она меня увидела.

— Варварушка, — прошептала дрожащим голосом, протягивая ко мне худую руку.

Я села на край кровати, схватив её пальцы. Рука женщины была сухой, словно пергамент, и немного дрожала. Я мгновенно по профессиональной привычке нащупала ее пульс. Тот был слабым и неравномерным. Очень похоже, что женщина страдала старческим миокардитои, осложнённым постоянным стрессом и отсутствием должного ухода.