Книга Спасти эльфа, страница 39 – Анна Жнец

Что я планировала там делать с пленниками? Какую участь им готовила? Наверное, он весь день не мог перестать об этом думать.

— Ты не убила нас, — прошептал Ильди, нервно комкая ткань туники на животе. — Не отправила в «Воль’а’мир» письмо с требованием о выкупе…

— А стоило? — я скептически изогнула бровь. — Владыка клана заплатил бы за вашу свободу? Твои родители?

Эльф отвел взгляд, притворившись, будто моего вопроса не было.

— Ты не даешь своим людям использовать нас как постельных рабов и не трогаешь сама.

— Я попросила поцелуй. Ты не согласился.

— Даешь нам выбор, — Ильди покраснел и неосознанным движением коснулся ранки в уголке рта. — Кормишь, лечишь, защищаешь, за…— он осекся.

— Ну, давай, договаривай.

— …заботишься, — эльф как будто сам удивился этому слову, пришедшему на ум: враг, Чудовище из Сумрака — и вдруг заботится. Впрочем, мы уже выяснили, что не такая я и злодейка, особенно, если как следует шарахнуть меня по голове магическим шаром.

— Может быть… — Ильди взглянул исподлобья и облизал губы.

Ясно. Сейчас последует неприятный вопрос, перед которым пленник собирается с духом.

— Может быть, ты нас… отпустишь?

Впервые с того момента, как мы вернулись в шатер, Фай на кровати зашевелился. Прислушивается, гаденыш?

— Отпустить? — Я скрестила руки на груди, отчего-то почувствовав глухое раздражение. — В Кипящие болота?

Ильди вздрогнул.

— Куда вам идти? После всего случившегося вы — изгои. Во всех трех кланах Троелевства. Нигде вас не примут. Останетесь жить в лесу отшельниками?

А вот и наша спящая красавица наконец подала признаки жизни. Фай выпутался из одеяльного кокона, растрепанный, с лихорадочно горящими глазами, и зашептал:

— Отпусти нас, великая эйхарри, мы никому ничего не скажем. Раны заживут, и никто не узнает, что с нами случилось. Это останется нашей тайной.

— Может, ты и жениться вздумаешь на чистой деве? — с неприязнью выплюнул Ильди. — Будешь прикасаться к ней вот этими грязными руками? — он с отвращением посмотрел на свои ладони. — Целовать оскверненным ртом? Обманешь ее родителей? Те будут думать, что отдают дочь за благородного мужчину, в то время как на самом деле тебя… толпой.

Его глаза влажно заблестели, но, к моему огромному облегчению, слезы высохли, не успев пролиться.

— Станешь всем врать? Всю жизнь?

— Да! Стану! Всем врать! — разозленный Фай вскочил с постели.

Ничего себе, какой бодрый, а весь день притворялся больным. Видимо, надеялся, что на него, полудохлого, никто не позарится.

— Всем буду врать. И женюсь. На чистой деве. И детей заведу. Потому что не виноват в том, что со мной сделали!

Я стиснула зубы и вышла из палатки, потому что в висках внезапно загрохотало и боль стальным обручем сдавила затылок. Там, снаружи, я долго дышала свежим лесным воздухом, наблюдая за силуэтами людей, скользящих во мраке ночи.

Фай прав. Они не виноваты и заслуживают нормальной жизни. Но черта с два я их отпущу. Слишком они теперь много знают, да и Мерида говорила, что есть способ исцелять душевные раны.

Когда я вернулась в шатер, Ильди подбирал с пола разбитую посуду. Кто-то из них двоих в порыве ярости опрокинул стол с остатками ужина. Сгорбившись, Фай стоял в самом темном углу палатки, спиной ко мне, и его плечи содрогались. Услышав мои шаги, он торопливо вытер глаза рукавом туники и поспешил мне навстречу.