Книга Грёзы третьей планеты, страница 146 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

Алиса брела по скалистому берегу, и её обида росла вместе с морскими волнами.

Она всегда думала, что у неё нормальная семья: двое пап, две мамы и она. Конечно, на Острове обычно в семьях отцов было больше, зато её мамы хорошо ладили. Дома никто никогда не ссорился.

Но нормальной свою семью считала только Алиса. Другие дети говорили, что их семья странная: Алиса – единственный ребёнок, один из отцов постоянно уходит гулять с несемейными девушками, а другой уделяет всё своё внимания только одной матери. Если так жить, то зачем вообще называть себя семьёй?

Алису и так задевало, что у неё нет ни чешуи на спине, ни перепонок между пальцами. Мама Агата говорила, что это не то, о чём стоит переживать. Папа Скай и папа Заг её тоже не понимали: оба водили Амфи – их семейный батискаф, поэтому им не нужно было быстро плавать или глубоко нырять. Но родителям-то никто не говорил в лицо, что их семья странная. А Алисе напоминали постоянно.

Мама Крис учила, что чужие толки надо игнорировать. Она была строже остальных родителей. Что в семье, что вне семьи маму Крис уважали. Все звали её «мадам». Даже Алиса звала, когда просила о чём-нибудь.

В этот раз уважительное обращение не помогло.

И теперь обида зло взирала на мир глазами Алисы.

Утром она попросила ещё одного отца. В других семьях их по четыре, а то и по пять. Но ей хватило бы и троих. Просто чтобы новый любил маму Крис и не пропадал ночами. Но невинная просьба разозлила мать настолько, что она не просто отказалась, а пообещала, что в их семье новых отцов не будет.

Никогда.

На Острове это слово редко использовали. И от того в устах мамы Крис оно оказалось страшнее, чем любое наказание.

Обиды стало слишком много, и глаза Алисы наполнились слезами. В голове всё крепче укоренялась мысль, что она не простит мать.

Никогда.

И соседских ребят не простит. А когда вырастет, заведёт свою собственную семью. И у неё будет столько мужей, что никому и не снилось. И чешуя будет, и перепонки. Просто ей надо… просто она должна что-то сделать прямо сейчас…

Взгляд девочки обратился к морю. Может, если она поныряет, то хотя бы научится дольше задерживать дыхание?

* * *

— Лёгочное дыхание угнетено до полного отсутствия. Судя по результатам, которые выдал анализатор, вследствие невыявленных эпигенетических факторов произошло перепрограммирование клеток костной, хрящевой и мышечной тканей, что привело к регрессу слуховых органов и нижней челюсти, а после – развитию новых органов дыхания.

— Что это значит?

Крис стояла напротив огромного аквариума, по которому беспокойно плавало существо, напоминающее человека. Доктор София отложила планшет в сторону и пояснила:

— Она отрастила жабры, мадам. Мне жаль, но это необратимое изменение. Быть может, если бы её нашли раньше…

Или не теряли вовсе. Или просьба дочери не стала последней каплей в чаше терпения матери. Или если бы тринадцать лет назад Кристиан больше думала головой, чем маткой…

К чему гадать, если прошлого не исправить?

— Она хоть понимает, что происходит?

Почему-то сейчас это было важнее всего. Лишь бы обитатель аквариума знал, что никто здесь не хочет причинить ему вреда.

— Можно попробовать установить контакт. У неё нетривиальная нервная система, и сейчас она мало в чём изменилась, – пожала плечами София. – Хотя часть, отвечавшая за дыхательные рефлексы, купирована…